Горные тропы

Утром следующего после атаки дня он явился к нему на двор, неся в руках две шашки, из своих запасов. Дед Святослав встретил его сидя на лавочке у крыльца.

Увидев парня, старик одобрительно кивнул и, не поднимаясь, негромко сказал:

– Знаю, про бой твой вчерашний. Ловко дрался. Любо. С кинжалами против шашки, это суметь надо. Молодца.

– Благодарствую, дядька Святослав, – вежливо поклонился парень. – Что делать?

– Скидай рубашку и бери шашки в руки, – коротко скомандовал старик.

Разогреться Елисей успел еще дома, когда встал.

– Клинки у тебя дерьмо, но для учебы хватит. Не тяжелы для тебя? – быстро уточнил старик, внимательно следя за запястьями парня.

– Главное, что не легки, – чуть усмехнулся Елисей. – Мне все равно тело разрабатывать надо.

– Это как? – не понял казак.

– Ну, силу в руках поднимать, – перевел парень, делая себе в памяти зарубку, что тут нужно говорить осторожно.

– Это верно. В руках тебе силу растить нужно, – кивнул казак. – Добре.

– Не стану, дядька Святослав.

– Теперь одну руку медленно вверх поднимай, а вторую назад веди. Тоже медленно. Нет. Еще медленнее. Еще. По волосу двигайся, пусть тело само все запомнит.

«Оп-па, да тут, оказывается, такие приемы тоже в ходу, – удивился про себя парень. – Наработать мышечную память в медленном движении, чтобы потом при необходимости ускориться».

Сообразив, что от него требуется, Елисей принялся двигаться очень медленно. Так, словно не двигался, а едва шевелил конечностями.

Вошедший несколько минут наблюдал за движениями Елисея, после чего, презрительно хмыкнув, громко сказал:

– Чего это ты, дедушка, решил на приблуду безродного время тратить? Да еще и тайну семейную ему передавать?

– Тебя не спросил, дурья башка, – рыкнул в ответ Святослав.

– Дед, сам же говорил, что это тайна семейная, – не унимался мужик. – Или ты решил его наследником оставить? Неужто от родной крови откажешься, дед?

– Да замолчи ты, бестолочь! – рявкнул старик так, что вздрогнул даже Елисей. – Этот паренек и сейчас двоих таких, как ты, на ленты порежет и не запыхается. Сами-то ничему научиться не сумели, бестолочи.