Горные тропы

Постукивание бабкиной клюки заставило обоих повернуться к двери.

– Очнулся. Ну, слава богу, – проворчала Радмила, тяжело опускаясь на лавку у дверей. – А силен ты, казак. Голыми руками трех аспидов уделал так, что и лечить нечего. Одному руку изувечил, второй всю оставшуюся жизнь хромать станет, а третий ни есть, ни говорить больше толком не сможет.

– Братья? – понимающе уточнил Елисей.

– Они, проклятые, – скривилась бабка. – Но в этот раз им не вывернуться. Круг казачий это дело разбирать станет.

– Бабушка Радмила, а сильно они меня достали? – на всякий случай спросил Елисей, чувствуя, как рана на боку снова заныла.

– Заживет, – отмахнулась бабка. – Мясо порвали да шкуру попортили. Ты пока шевелись поменьше. Я мясо сшила, да только шрам все одно потом тянуть станет. Но это уж тебе самому придется снова все разрабатывать.

– Ну, шкура-то бог с ней. Я не баба, чтоб за красоту переживать, – отмахнулся парень. – Главное, чтобы мышцы нормально служили.

– Послужат еще, – усмехнулась бабка, провожая взглядом выскочившую за дверь внучку.

– Раны травами пользовали? – уточнил Елисей.

– А чем еще? Всю жизнь ими пользую. Да ты не переживай. Обойдется, – заверила его бабка.

Вернувшаяся Марья подошла к ней и, поглядывая на парня, тихо сообщила:

– Бабушка, там эти опять пришли.

– Стоят? – злорадно хмыкнула Радмила.

– Стоят. Да еще и дедушка Святослав к нам идет. Я его в конце улицы приметила, – добавила девушка, продолжая коситься на Елисея.

– Кто там пришел? – не понял парень.

– Старшие рода, за иродов своих просить пришли, – скривилась бабка так, словно лимон раскусила.

– А чего сюда-то пришли? – не понял Елисей. – Ты ж сама сказала, что дело это круг казачий разбирать станет.

– Они не столько за них, сколько за остальных просить хотят, – вздохнула Радмила. – Боятся, что после такого ты месть затеешь.

– Чего?! Совсем сдурели? – вспыхнул Елисей.

– Вот сам им это и скажи. Третий раз приходят, – фыркнула бабка.

– И скажу, – хмыкнул парень.

Поднявшись, он вышел к своему фургону и, кое-как забравшись в него, принялся рыться в сундуках, выбирая подходящую случаю одежду.