Горец-дикарь

Простите меня, моя госпожа. Я подумала… – И она опять покачала головой.

– Да ладно, я была такой же. Видимо, мы обе ошибались.

– Вы скоро докажете ему, что он поступает глупо, думая о вас дурно. Да, скоро он будет горько сожалеть из-за того, что не поверил в вашу невиновность.

– Это было бы замечательно.

– Но вы не знаете, что делать после этого, не правда ли?

– Да, не знаю. Но подозреваю, что придумаю что-нибудь. Отдыхай, Энни.

– Я не буду вам обузой, моя госпожа. Я не могу сражаться, но уж точно найду себе какое-нибудь занятие.

– Такты принесешь нам большую пользу. Спокойного сна, Энни.

– И вам спокойной ночи, моя госпожа. Спасибо вам за то, что спасли меня и Томаса.

– Хоть ты и не подозревала об этом, но вы с Томасом очень много помогали нам Я не смогла бы жить дальше с мыслью о том, что оставила вас на растерзание Ранальду.

Кэтрин оставила Энни и пошла в свою спальню. Все ее тело болело от усталости. Она уже была возле входа в пещеру, когда на ее пути встал Лукас.

Кэтрин почувствовала, как в нее уперлось нечто большое и твердое. Но даже и без этого очевидного свидетельства его намерений она понимала, что нужно Лукасу. Она читала это по напряженному выражению его лица.

– Я полагаю, что вас уже ждет расстеленное одеяло – там, где спят остальные мужчины, – сказала Кэтрин, радуясь тому, что в голосе прозвучали ледяные ноты, потому что тело ее было полно лишь мучительным иссушающим жаром.

– В твоей кровати мне будет теплее.

Лукас твердил себе, что такую сильную страсть пробудило в нем волнение от неравного боя и последовавшего за ним чудесного спасения, которое он все продолжал испытывать. Что он пошел на поиски Кэтрин только потому, что она была рядом и могла облегчить его страдания. Лукас безжалостно подавил внутренний голос, который назвал его лжецом.

– Тут полно одеял. Если тебе холодно, то возьми два.