Глазастая, ушастая беда

– Да, да, – кивнула Жека, почти галопом несясь в коридор.

– Девочки, вы где? – долетел из холла голос той, что почти полчаса провела в санузле.

– Бежим, дорогая, – крикнула Жанна Николаевна, – ах, сколько дел у меня сегодня. Ванечка!

– Внимательно вас слушаю, – отозвался я.

– Пусть Китти поживет здесь пару денечков, – попросила Жека, – авось, Петечка одумается, забеспокоится!

– Пожалуйста, – с готовностью согласился я.

– Вы чудо! – пришла в восторг мать Петечки.

– Ванечка, как хорошо, что вы у нас есть, – добавила Дюка.

– Вава, Жека отправила Петеньке твой адрес и телефон. Если он позвонит и попросит найти Китти, сразу подключай Дюку! – скомандовала маменька. – Не тряси, как всегда, ушами, не занудничай, сделай то, что велено. Один раз в жизни постарайся. Потом опять превратишься в помесь ящерицы с гиббоном!

Жека и Дюка, посылая мне воздушные поцелуи, выдвинулись на лестничную клетку.

Николетта, сказав:

– Не спи на ходу, проснись, – выскочила за ними.

Дверь захлопнулась. Мы с Борей остались в холле.

– И зачем они приходили?

Я развел руками.

– Теряюсь в догадках.

Борис снова стал батлером.

– Разрешите высказать кое-какие свои соображения?

– Конечно, мой друг, – кивнул я, – но давайте сначала заглянем в гостевой туалет.

Мы прошли по коридору, Боря распахнул дверь. Некоторое время я обозревал пейзаж, потом пощупал кусок мыла.

– Мыло, наверное, сухое, – протянул Боря.

– Как пустыня, где находился Кадес[2], – согласился я.

– И полотенце такое же, – сказал батлер. – Если дама просидела в санузле долгое время, то она должна была воспользоваться освежителем. Но нет никаких запахов. Ни парфюмерных, ни тех, что издает… э…

– Понял вас, – сказал я, – мой нос тоже ничего не улавливает.

– Она сюда не заходила, – решил Борис. – Вопрос.