Глазастая, ушастая беда

Мы с Васей остались с Вадиком. Супруг развил активность, к Вадюше каждый день специалисты ходили. В конце концов он выправился, достиг умственного уровня пятилетки.

Орехова опустила голову."

"– Потом муж мой умер. Тяжелое было время. И материально, и физически. Но я выкарабкалась. А теперь и Вадика не стало. Одна я на всем белом свете. Не смотрите так, Иван Павлович. Да, Вадюша вырос, он был взрослым человеком с больным мозгом, но когда вечером я читала ему сказки, создавалось ощущение, что все по-старому, мальчик маленький, ему четыре годика, Аллочка и Вася живы.

Я молча осматривал комнату, которая служила покойному спальней. Да уж, я выбрал не лучший повод осмотреть жилье Вадима.

Таисия замолчала, потом устало продолжила:

– Я сообразила наконец, голова сегодня плохо работает. Вы хотели осмотреть жилье Вадюши? Но я ничего странного и подозрительного не замечаю.

– У вас есть телефон Николая, который ухаживал за Вадимом? – спросил я.

– Мобильный, – уточнила Орехова, – записывайте.

– У Брагина, полагаю, сотового не было? – сказал я.

– Мы и городской у него сняли, какой смысл за него платить? Зачем он тому, кто говорить разучился? – задала свой вопрос Орехова. – Почему вы спрашиваете?

Я рассказал про новый айфон, который видел на холодильнике.

– Здесь нет вещей Коли, – заявила Таисия, – он же тут не жил, приходил всегда с небольшой сумкой. В нее легко мог войти планшетник и даже ноутбук.

– Можете назвать фамилию и отчество этого Коли? – спросил я.

– Кузнецов Николай Петрович, – тут же ответила Орехова, – минуточку.

Она вынула из кармана телефон и сказала:

– Я сделала фото его паспорта, сейчас найду.

И она начала перелистывать снимки.

– Непонятно…

– Что не так? – в секунду отреагировал я.

Таисия почесала щеку.

– Отлично помню, что Николай впервые появился у нас двадцать третьего августа. Это день смерти Васи.