Глазастая, ушастая беда

Люди выезжали из общих квартир, очень радовались собственным квадратным метрам. Своя ванная, нет расписания на двери, когда какая семья моется по утрам и вечерам. На кухне нет скандалов, все горелки твои! Въезжали в эти дома с песнями и слезами радости. Но вскоре понимали, что жить в этих хоромах трудно. Если чихнешь, то из соседних квартир кричат: «Будь здоров!» Не было никаких подсобных помещений. Где хранить лыжи, санки летом, велосипеды зимой? Куда спрятать ненужную детскую коляску? Сейчас-то она без надобности, малыш подрос, а вдруг второй появится? Не покупать же новую, это дорого! Повезло тем, у кого были гаражи, весь хабар стаскивали туда.

– Понятно, – остановил я поток объяснений Бориса, – мне повезло, я родился в семье писателя, отец купил просторную кооперативную квартиру. Мои одноклассники жили в таких же. А у Ольги все было иначе.

– Ее отца расстреляли, – неожиданно заявил батлер.

– По приговору суда? – уточнил я. – Или он попал в уличную перестрелку?

– Михаила Ивановича арестовали как члена банды врачей.

– Банда врачей? Но дело врачей было возбуждено в тысяча девятьсот пятьдесят третьем году и быстро развалилось, потому что пятого марта умер Сталин.

– Ну это я так сказал: «банда врачей», – уточнил Боря, – все произошло, когда Ольге исполнился год. Семья тогда жила в приморском городке Марунинск. Михаил Иванович работал невропатологом в местной больнице, считался прекрасным доктором.

Я потянулся за чайником.

– Надеюсь, вы шутите. Гипноз применялся в медицине с давних времен.

Борис показал на ноутбук."

"– Здесь краткая информация. Могу поискать подробности. Пока я узнал лишь то, что Михаил Иванович вводил в состояние транса разных больных.

– Это фамилия отца Ольги? – перебил я батлера.

– Михаил Иванович Синяев, – кивнул Борис, – люди к нему обращались от безнадежности. Когда его арестовали, нашли у него обширный архив. Невропатолог заводил на клиентов карточки.