Фиалковое зелье

 – Несомненно, вы пали жертвой заблуждения… возможно, ловкой провокации этих паразитов-англичан…

Да-а… Не зря покойный агент Жаровкин в своих донесениях так осторожничал… Несомненно, он знал, с кем ему приходится иметь дело.

– Тем не менее, поскольку вы все же добились некоторых успехов… в частности, пролили свет на исчезновение господина Жаровкина, я согласен пока закрыть глаза на ваше возмутительное поведение.

– Но ведь мы… – начал ошеломленный Балабуха.

Владимир со всего маху наступил каблуком ему на ногу.

– Ваше превосходительство, – пылко проговорил он, – наша благодарность… у нас нет слов, чтобы ее выразить.

Балабуха открыл рот и вытаращился на своего приятеля, который никогда прежде не выражался подобным стилем.

– Впредь рекомендую вам принять за образец одного из наших лучших агентов, господина Сотникова. Вы ведь встретились с ним в приемной, не так ли? Невероятное трудолюбие… а какая исполнительность! Кстати, он уверял меня, что именно он в свое время вышел на след господина Жаровкина, и в доказательство даже предъявил его одежду, которую нашел в каком-то пруде…

Балабуха открыл рот.

– Но ведь мы…

Владимир пребольно пихнул его в бок, и артиллерист, закашлявшись, умолк.

– Значит, на след Жаровкина вышел Сотников? – промолвил Владимир, выдавив из себя подобие улыбки. – А мы и не знали…

– Да, господа, – кивнул министр. – Вам не повезло, что рядом с вами оказался опытный профессионал! Разумеется, никакого заговора не было и в помине… Вы, господа, стали жертвами своего расстроенного воображения.

Нет слов, у Гиацинтова было слишком много воображения, но ведь Балабуха был лишен его напрочь. Жертвой чего тогда пал он?

– Итак, венское задание вы провалили. – Министр сухо улыбнулся и сложил кончики пальцев в домик. – Но, учитывая смягчающие обстоятельства и проявленное вами рвение, я, пожалуй, оставлю вас в службе. – Он немного помедлил. – Кстати, кто этот господин, которого вы всюду таскали с собой? Этот Добротворский или как его?

– Добраницкий? – удивился Владимир.

Министр слегка нахмурился, но молодой офицер стоял перед ним навытяжку, глядя на него хрустально прозрачными глазами, в которых не было даже намека на издевку. Тем не менее его превосходительство довольно кисло сказал:

– А, я так и подумал… Вы свободны, господа. Можете идти.

Балабуха прочистил горло.