Фиалковое зелье

 – Пора открывать!

Он подплыл к двери и попробовал отпереть ее, но масса воды, давившая на нее, не давала ему даже сдвинуть засов.

– Антон! – отчаянно закричал Гиацинтов. – Антон! Дверь не открывается!

– Хорошо! – прозвучал с той стороны глухой ответ. – Бога ради, отойди от двери! Отойди от нее!

Владимир послушался и всплыл на поверхность. До потолка погреба оставалось уже совсем немного. Снизу донесся глухой треск.

– Он стреляет по двери! – воскликнул Гиацинтов. – Потерпи, Август, совсем немного осталось!

Бах! Бах! Бах!

Дверь ужасающе застонала, подалась и вылетела из петель.

– Володя! Август! Вы целы?"

"Потоки воды бежали по ступеням. Наконец из погреба показался обессиленный Добраницкий, а за ним – Владимир.

– Скорее, скорее, прочь отсюда! – кричал Балабуха. – Пока вся свора не прискакала…

– О-ох… – стонал Добраницкий, спотыкаясь, падая и вновь поднимаясь на ноги. – Теперь я на всю жизнь воды наглотался! Тьфу! Будь она неладна…

– А где гусар? – внезапно забеспокоился Владимир.

И в самом деле, в воде у входа в погреб покачивалось несколько трупов, но Ферзена среди них не было.

– Не знаю, – отозвался гигант. – Когда я подошел, тут было всего три человека, и я быстренько с ними разобрался! Идем!

– Если он нам попадется, – попросил Владимир, – оставь его мне, хорошо?

Он обыскал одного из убитых, забрал его пистолеты, порох и шпагу.

– Я сам не прочь прикончить этого щучьего сына, – парировал Балабуха.

И он бросил один из пистолетов Добраницкому.

– Это на всякий случай, – пояснил артиллерист.

Меж тем вода становилась все выше. Пора было уходить. По лестнице офицеры и их спутник поднялись на первый этаж, где им преградил дорогу Ферзен с четырьмя другими молодчиками. Глаза гусара горели сумасшедшим огнем.

– Куда спешим, господа?

– На ваши похороны! – ответил Владимир, делая первый выпад.

– Ой! – завопил Добраницкий, на которого кинулись сразу двое противников. – Господи, за что же мне такое счастье?

Он наставил на одного из врагов пистолет и нажал на спуск, но выстрела не последовало. Очевидно, порох был подмочен.

Балабуха меж тем разделался со своими противниками. Он схватил их обоих за шкирки, поднял в воздух и как следует ударил друг о друга, после чего бедняги потеряли сознание.

Противник Добраницкого ухмыльнулся и достал пистолет.