Фиалковое зелье

– «Там небеса и воды ясны, – вслух читал Владимир, томно выгнув бровь, –

Там песни птичек сладкогласны!

О родина! все дни твои прекрасны!

Где б ни был я, но все с тобой

душой».

– Караул! – заверещал секретарь, багровея. – Спасите!

Очевидно, он не любил стихов.

– Будешь говорить или нет? – деловито спрашивал Балабуха. – Нет? Ну, пеняй на себя!

Владимир меж тем перечитывал «Людмилу»:

Вот и месяц величавый

Встал над тихою дубравой;

То из облака блеснет,

То за облако зайдет…

Чудесные строки! – уронил он в пространство.

Ущемленный дланью Балабухи, Берг издал долгий протестующий вопль.

– Вы не согласны, Николай Богданович? – светски-вежливым тоном осведомился у него Владимир.

– Умоляю, – захрипел секретарь, – уберите от меня этого бешеного! Он же убьет меня!

– Да что вы? – удивился Владимир.

Следует признать, что в его словах заключался глубокий смысл, потому что, если бы предателя убили, он бы точно этого не пережил. Побледневший Берг перевел дыхание.

– Я… я согласен, Владимир Сергеевич! Я все расскажу!

– О, – покачал головой Гиацинтов. – Он мне расскажет! Да что вы можете мне рассказать, милостивый государь? Как вы продались за презренный, но почитаемый металл и исправно выдавали секреты своего отечества его врагам? В самом деле, ведь за службу в посольстве так мало платят – это вы сами мне жаловались, между прочим!

– Прошу вас… – пролепетал секретарь.

Глаза Владимира сузились.

– Ты посещал дом графини Рихтер, верно? Тот, что напротив «Венской услады»?

– Д… да.

– И Жаровкин тебя выследил. Верно?

– Он… он сразу же начал меня подозревать. Не знаю, как ему удалось меня вычислить… – Берг улыбнулся гаденькой, неприятной улыбкой.

"После этого в комнате послышались хрип, шум борьбы и треск падающей мебели.

– Антон! – резко сказал Гиацинтов. – Прекрати!

– Я убью эту гадину! – рычал артиллерист. – Я… я прикончу его!

– Антон, не надо, он нам еще нужен… Погоди хоть немножко, хорошо?

С большой неохотой артиллерист разжал пальцы, и Берг прислонился к стене.