Фокус

Но когда даю ей большой стакан крепкого двойного кофе, принимает его с чем-то отдаленно напоминающим благодарность. Я бы сказал, куда она может ее запихнуть, но, по-моему, с Яной произошло именно то, что называют справедливостью, и любое мое слово будет добиванием смертельно раненого животного.

— Спасибо, — говорит она, после пары глотков, пока я паркуюсь на стоянке возле ночного магазина. — Никогда не думала, что… единственным человеком, который от меня не отвернется, будешь ты.

— Если честно, мне плевать, что ты думаешь.

Она грустно улыбается и кое-как приводит себя в порядок, хоть снова начинает плакать, когда не получается прикрыть юбкой дырявые колготки и ободранные колени.

— Я отвезу тебя в травмпункт, тебе нужна помощь.

— Нет! — слишком резко выкрикивает Яна. — Просто… дай мне минутку прийти в себя, и я уйду.

Пожимаю плечами — ей виднее. Возиться и уговаривать я не собираюсь, тем более, что еще полчаса назад написал Йори, что еду домой, и она наверняка уже начала волноваться.

— Что? — не выдерживаю я, когда понимаю, что она пытается заглянуть в мой телефон. — У тебя вроде есть за кем присматривать, нет?

Она грустно улыбается и вдруг говорит:

— Для нас уже поздно, да? Стать нормальной семьей, быть мамой, папой и Соней.

Я все-таки громко и на этот раз цинично ржу. Воистину — нет предела человеческому самомнению.

— Для нас, Яна, никогда и не было вовремя.

Конечно, она ждет от меня других слов другим тоном и если бы я был хорошим славным парнем, то наверняка нашел бы в себе силы пожалеть ее в таком моральном состоянии. Но хорошим парнем я никогда не был, а цинику и засранцу во мне глубоко плевать на чувства женщины, которая сперва обманула меня, потом продала нашего ребенка, словно кусок мяса, а потом еще раз попыталась обвести меня вокруг пальца.

— Значит, ты меня никогда нее любил, — с каким-то надломом говорит она.

— Знаешь, я тебя забрал с дороги не для того, чтобы ты читала мораль и рассказывала, каким я был говном. Дай угадаю: дальше ты скажешь, что ушла от меня потому что не выдержала моего безразличия, что изменила мне только потому, что искала любви.