Фокус

Как случайно залетевшая в колбу муха, которая не понимает, почему не может попасть на свободу.

Свадебная… хрень.

Глава пятьдесят вторая: Андрей

У моей злости есть три состояния.

Первое, когда я просто злюсь, но вполне понимаю, что говорю и на этом этапе даже не особо нервничаю и готов искать компромисс.

Второе, когда меня довели, достали тупостями и глупостями, и я пытаюсь защитить окружающих от возможных вспышек ярости.

И третье, мое «самое любимое». Когда я просто пиздец, какой бешеный, припадочный и просто на хуй больной на всю голову, и с чистой совестью забиваю болт на окружающих и щепки, которые полетят в разные стороны, когда «злой Андрейка» пойдет рубить лес.

В моей жизни только дважды была третья стадия: когда я узнал, что женщина, на которой собирался жениться и с которой даже хотел завести детей — редкая корыстная сука, и второй раз — сегодня, когда у меня вот так внезапно, на тридцатом году жизни прорезалось зрение.

Меня так сильно выкашивает, что нужно тупо свалить из дома, на мороз, остудить голову, возможно даже в сугробе, если проветривания будет недостаточно.

На улице реально холодно, но мне просто пипец, как хорошо, когда мороз проедает до печенок. Знать бы еще, куда ноги несут. Я просто иду и смотрю на носки своих ботинок, пытаясь как-то переварить, перемолоть унижение от собственной глупости и недальновидности.

В общем, домой я возвращаюсь только вечером, когда на улице уже темень и я просто перестаю чувствовать пальцы на ногах и, кажется, вообще на хрен отморозил уши. Уже с холодной головой и пониманием того, что нужно попросить у Йори прощения за вспышку гнева.

О том, что дома гости, понимаю сразу же, потому что дверь открывает… мама.

Черт, я и забыл, что пригласил их с отцом познакомиться с выдумщицей.

— Ты вообще в своем уме? — вычитывает мать, пока я кое-как стаскиваю обувь закоченелыми пальцами.