Если наступит завтра

Она проделывала в постели такие штуки, о коих другие женщины и не помышляли, и Орсатти искренне относил это на счет того, что она так сильно любила его. В организации Орсатти царил порядок: никаких проблем не возникало, потому что он знал, как разбираться с трудностями, пока они не превратились в проблемы. Как-то Орсатти объяснял свою философию Джо Романо: «Ни в коем случае не позволяй маленькой проблеме вырасти в большую, иначе все покатится, как снежный ком. Допустим, появился полицейский начальник, уверовавший в то, что ему нужно отстегивать больше.

К ногтю его – и никакого снежного кома. Понятно? Или появляется выскочка из Чикаго и просит разрешения начать собственные маленькие делишки в Новом Орлеане. Знаем мы, как маленькие делишки оборачиваются крупными делами и начинают отщипывать от твоего дохода. Поэтому ты соглашаешься, а когда сучонок приезжает, берешь его к ногтю. И опять никакого снежного кома. Усваиваешь модель?»

Джо Романо модель усвоил.

Романо нравился Энтони Орсатти. Был ему как сын. Орсатти подобрал его, когда Романо еще зеленым пацаном шатался пьяным по переулкам.

Сам обучил Романо, и теперь его выкормыш оборачивался не хуже его. Он был быстр, сообразителен и, главное, честен. За десять лет пребывания в организации Орсатти Романо поднялся до лейтенанта. Руководил всеми операциями семьи и отвечал только перед капо.

В кабинет постучала и вошла Люси, секретарша Орсатти. Двадцатичетырехлетняя выпускница колледжа имела такие лицо и фигуру, которые принесли ей победу на нескольких местных конкурсах красоты.

Орсатти радовался, когда его окружали красивые молодые женщины.

Он поднял глаза на часы на столе. Без четверти одиннадцать. Но ведь он предупредил Люси, чтобы его не тревожили до полудня.

– В чем дело? – нахмурился он.

– Простите за беспокойство, мистер Орсатти. На проводе мисс Гижи Дюпре. Она словно не в себе, но не говорит, что ей надо, и просит соединить ее с вами. Я подумала, может быть, что-то важное.

Орсатти прокрутил имя в компьютере, помещавшемся в его голове.

Гижи Дюпре? Не из тех ли сучонок, что он водил к себе в номер, когда в последний раз ездил в Лас-Вегас? Имя ничего не говорило ему, хотя Орсатти гордился тем, что ничего не забывал. Из любопытства он поднял телефонную трубку и махнул рукой Люси.

– Слушаю. Кто это?

– Это мистер Энтони Орсатти? – Женщина говорила с французским акцентом.

– И что из того?

– О, слава Богу, что я сумела с вами связаться, месье Орсатти! – Люси оказалась права: дама была не в себе.