Если наступит завтра

У них был нюх на жареный материал, и к Брэннигану спозаранок явились стрингеры ЮПИ и Ассошиэйтед Пресс, а местное телевидение направило в тюрьму съемочную группу.

Вечером репортаж о героизме заключенной попал на экраны, был взят на национальное телевидение и покатился, как снежный ком: «Тайм», «Ньюсуик», «Пипл» и сотни других печатных органов по всей стране подхватили рассказ. Потом посыпались письма и телеграммы с требованием помиловать Трейси.

Губернатор Хейбер обсудил этот вопрос с начальником тюрьмы Брэнниганом.

– Трейси Уитни помещена сюда за тяжкое преступление, – заметил Брэнниган.

– Но, Джордж, она совершила проступок впервые, – задумчиво возразил губернатор.

– Совершенно справедливо, сэр.

– Признаюсь, на меня немилосердно давят, чтобы я как-то с ней разобрался.

– И на меня тоже.

– Разумеется, мы не можем позволить публике диктовать нам, как управлять тюрьмами.

– Конечно, нет.

– Но с другой стороны, – рассудительно продолжал Хейбер, – эта Уитни проявила недюжинное мужество.

– Никто в этом не сомневается, – согласился Брэнниган.

Губернатор помолчал и раскурил сигару.

– И каково же ваше мнение, Джордж?

Начальник тюрьмы держался осторожно.

– Вы, конечно, знаете, губернатор, что я не беспристрастен в этом деле. Она спасла моего ребенка. Но если оставить эту тему, я считаю, что Трейси Уитни – не криминальный тип. Я не верю, что она может представлять опасность для общества, если выйдет на свободу. И поэтому настоятельно рекомендую помиловать ее.

Губернатор, собиравшийся выставить свою кандидатуру на следующий срок, сразу понял, какие преимущества дает ему этот ход. Только надо сделать его поближе к выборам. В политике самое главное – сделать все вовремя.

Переговорив с мужем, Сью Эллен предложила Трейси:

– Мы с Джорджем очень хотели бы, чтобы вы переехали в наш коттедж. У нас есть свободная спальня, и вы все время могли бы посвящать заботам об Эми.

– Спасибо, – поблагодарила Трейси. – Я с радостью."

"Все получилось очень удачно.

Но стоило Трейси зачем-нибудь оказаться в тюрьме, и она неизменно наталкивалась на Большую Берту.

– Повезло сучаре! – рычала шведка.