Если наступит завтра

Веди себя с ней поласковей, и у тебя все будет хорошо.

Через полчаса после того, как женщины оказались в зале, снова грянул громкий звонок. Заключенные поднялись. Паулита схватила из соседней миски оставшуюся фасолину, Трейси встала за ней в шеренгу, и женщины отправились по камерам. Ужин подошел к концу. Было только четыре часа дня. До того как выключат свет, предстояло выдержать пять долгих часов.

Когда Трейси вошла в камеру, Эрнестина Литтлчеп была уже там. Промелькнула смутная мысль: где она находилась во время ужина? Трейси покосилась на унитаз в углу – ей отчаянно хотелось в уборную, но она не могла заставить себя отправлять свои потребности при посторонних.

Придется дождаться, когда погасят свет. И Трейси села на край кровати.

– Я так понимаю, что за ужином ты ничего не ела, – начала Эрнестина. – Глупо.

Откуда она узнала? И какое ей дело?

– Как мне повидаться с начальником тюрьмы?

– Следует подать прошение в письменном виде. И охранницы подотрутся им в сортире. Каждую засранку, которая требует встречи с начальником тюрьмы, они считают бунтаркой.

 – Эрнестина подошла к Трейси. – Здесь очень просто вляпаться в дерьмо. Тебе необходим друг, чтобы спасать твою задницу. – Она улыбнулась, сверкнув золотым зубом, голос ее стал мягче. – Тебе нужен человек, который знает порядки в этом зверинце.

Трейси подняла глаза. Ей показалось, что лицо черной плавало где-то под потолком.

Ничего выше Трейси в жизни не видела.

«Жираф», – объяснил отец.

Они пошли в зверинец в Аудубан-парке. Трейси нравился этот парк.

По воскресеньям они ходили туда слушать оркестр, а потом мама или папа водили ее в аквариум или зоопарк. Медленно бродили и разглядывали зверей в клетках.

«Папа, им, наверное, плохо взаперти?»

Отец рассмеялся.

«Нет, Трейси, у зверей замечательная жизнь. О них заботятся, их кормят, и до них не могут добраться их враги».

Звери жалобно смотрели на Трейси. Ей очень хотелось открыть двери и выпустить всех на волю. «Никак уж не хотела бы попасть вот так за решетку», – думала она.

Без четверти девять в тюрьме раздался предупреждающий звонок. Сокамерницы Трейси начали раздеваться. Она не шелохнулась.

– У тебя пятнадцать минут, чтобы приготовиться ко сну, – бросила ей Лола.

Женщины сняли с себя одежду и облачились в ночные рубашки. Проходившая мимо охранница с обесцвеченными волосами увидела, что Трейси лежит на койке, и остановилась.

– Раздевайся! – приказала она. И повернулась к Эрнестине: – Вы что, не сказали ей?

– Говорили, – ответила та.