Если наступит завтра

– Джеф, что тебе дать: сладкую булочку? Кофе?

– Нет, спасибо.

«Это их последний завтрак в жизни», – подумал Дэниел Купер.

– Знаешь, что меня больше всего радует? Наше предстоящее плавание на барже.

– У нас такой большой день, а ты говоришь о какой-то барже. Почему?

– Потому что мы там будем вдвоем. Думаешь, я сумасшедшая?

– Конечно. Но ты моя сумасшедшая.

– Поцелуй.

Раздался звук поцелуя.

«Хоть бы она немного разволновалась, – расстроился Купер. – Я хочу, чтобы она понервничала».

– Джеф, мне даже жалко уезжать отсюда.

– Посмотри на это с другой стороны. Здешний опыт нас нисколько не обеднил.

– Ты прав, – рассмеялась Трейси.

В девять часов они все еще трепались.

– Пора бы им начинать готовиться, – забеспокоился Купер. – Покончить с последними деталями. Что там с этим Монти? Где они встречаются?

Джеф тем временем говорил:

– Консьержем придется заняться тебе. И выписаться из гостиницы тоже. У меня много дел.

– Не возражаю. Консьерж здесь милашка. Почему у нас в Штатах нет консьержей?

– Это европейская традиция.

– Нет.

– Во Франции, в 1627 году король Гуго построил в Париже тюрьму и назначил распоряжаться ею знатного человека. Он присвоил ему титул comte des cierges или concierge, то есть граф свечей. Тот получал два фунта и пепел из королевского камина. Впоследствии каждый, кто отвечал за тюрьму или замок, именовался консьержем. Потом такую должность ввели в гостиницах.

«О чем, черт возьми, они болтают? – недоумевал Купер. – Уже половина десятого.

Незнакомый женский голос:

– Goede morgen, mevrouw, mijnheer.[136]

Голос Джефа:

– А я здесь не встретил ни одной симпатичной консьержки.

Озадаченный женский голос:

– Ik begrijp het niet.

Голос Трейси:

– Ни минуты не сомневаюсь, если бы такие были, мимо тебя не проскочили бы.

– Дьявольщина! Что там происходит? – Купер вскочил.

Полицейские ошарашенно переглядывались.

– Горничная звонит экономке. Она говорит, что ничего не понимает: слышит голоса, но никого нет.

– Что?! – Купер бросился к двери, слетел по лестнице и через несколько секунд вместе с детективами ворвался в номер Трейси. Кроме смущенной горничной, там никого не оказалось. На стоявшем перед диваном кофейном столике работал магнитофон.

Голос Джефа:

– Пожалуй, я передумал насчет кофе. Он еще горячий?

Голос Трейси:

– Угу.

Купер и детективы не верили собственным глазам.

– Н-ничего не понимаю, – запинаясь, пробормотал один из полицейских.