Февральская сирень

Наука требовала от нее всех сил без остатка, муж на обязательном появлении детей не настаивал, поэтому прилагать особые усилия к тому, чтобы забеременеть, она перестала."

"Беременность все-таки наступила, когда ей исполнилось тридцать, и этому событию мать даже обрадовалась, правда, радость эта длилась совсем недолго, до того дня, как пришедший с работы отец вдруг не сказал, что его приглашают читать курс лекций в американский университет. Ехать на два года предстояло с женой, но никакие новорожденные дети в программу не входили.

Отказаться от американской мечты и уж тем более отпустить мужа одного Ирине Курицыной даже в голову не пришло. Она неторопливо собирала документы, необходимые для отъезда. Обстоятельный расчет показал, что до назначенной даты она успеет не только благополучно родить, но и избавиться от ненужной обузы.

Маленького Сашу она оставила в роддоме, подписав все бумаги об официальном отказе от ребенка.

— Может, передумаете? — с надеждой во взоре и ненавистью в голосе спросила заведующая роддомом.

 — Такой мальчик хороший. Здоровенький. Умненький.

Саша действительно рос умным и развивался раньше положенных сроков. В доме малютки его даже прозвали Профессором, то ли в память о родителях, то ли из-за того, что на его бледном тоненьком личике сверкали умные глазенки, выражавшие живой интерес ко всему происходящему. Он редко плакал, никогда не кричал и вообще не улыбался.

Впервые его усыновили, когда ему было три года. До этого срока заведующая домом малютки все надеялась, что вернувшиеся из-за границы родители одумаются и заберут сына.

Она даже ходила по их домашнему адресу, чтобы рассказать, какой хороший мальчик Саша, и показать его фотографии, но дверь открыла какая-то нахальная деваха, снимающая тут квартиру, и сказала, что Курицыны остались за границей, подписав пятилетний контракт.

Когда Саше исполнилось три, его должны были перевести в обычный детский дом, и тут-то директриса, отбросив пустые надежды, решила подыскать ему семью.

Вообще-то за ним очередь стояла, за абсолютно здоровым ребенком вполне приличных родителей без дурной наследственности. Привязавшаяся к нему заведующая выбрала самый хороший вариант, близкий по духу к его родной семье — искусствоведа областной картинной галереи, которая была замужем за известным художником. Семья много ездила по Европе, жила безбедно, могла дать мальчику хорошее образование и привить любовь к культуре.