Февральская сирень

Краем глаза он вдруг заметил какое-то шевеление слева от себя и, разворачиваясь всем корпусом навстречу опасности, услышал слабый вскрик."

"— Отстань, помогите, да отойди ты! — неслось из глубокой канавы, скрытой за огромным сугробом. Мимо нее можно было пробежать несколько раз и не заметить. Голос был тонкий, ломкий, юношеский, и Дмитрий вдруг почувствовал прилив сил от того, что это наверняка кричал Максим! Гигантскими прыжками он преодолел расстояние, отделяющее его от канавы, и прыгнул вниз.

Внизу был Цезарь, сомкнувший зубы на шее какого-то субтильного, сучащего ногами субъекта.

Вскрикнув, Дмитрий кинулся к мальчишке, упал на колени, приподнял его голову и зубами начал рвать с шеи удавку. Сложный узел неожиданно легко поддался, Максим судорожно вздохнул и зашелся в страшном приступе кашля.

— Жив! Господи, спасибо тебе! — Дмитрий задрал голову в небо, не замечая, что по его лицу ручьем текут слезы. — Господи, ты можешь забрать у меня все, что хочешь! Ты меня можешь убить. Спасибо тебе, Господи, — бормотал он, гладя по лицу Максима, который все еще не открывал глаза.

— Убери собаку! — завизжало существо, лежащее неподалеку. — Ах ты, падла, я тебя урою сейчас!

Обернувшись, Дмитрий, как в замедленной съемке, увидел руку, которая потихоньку выпросталась из-под Цезаря и подобрала с земли нож.

Одним движением Дмитрий бережно отпустил голову Максима обратно на землю, прыгнул к руке с ножом, отбросил в сторону Цезаря, в пасти которого остался довольно большой лоскут человеческой кожи, выбил нож и ударил, вложив в кулак всю ненависть, которая накопилась в нем за пять лет.

Он бил и бил, не видя ничего вокруг. Существо истошно орало, превращаясь в окровавленное месиво.

— Дим, ты его забьешь, — тихо сказал подоспевший первым Иван Бунин. — Дима-а-а! Все. Все закончилось. Отпусти ты его! — И жестко потянул Воронова за плечи.

Ничего не видя из-за кровавой пелены, стоящей перед глазами, Дмитрий позволил отвести себя в сторону.