Эта больная любовь

Кэллум Вествуд непринужденно входит в комнату, дыша уверенностью, которой он не заслуживает, за его спиной стоят три его гончих, а руки засунуты в карманы брюк, поверх рубашки на пуговицах надет тонкий облегающий жилет. Он проводит рукой по своим густым темным локонам, возвращая их в соответствие с остальным претенциозным обликом. Его глаза быстро встречаются с моими, и я словно смотрю в состаренное зеркало.

В нем нет несчастного отражения шрамов и боли, которые я пережил. Разбитый, оборванный беспорядок, который делает меня всем, чем я являюсь в этой жизни, которую я выживаю в одиночку.

Сэйнт отползает от Барета к ногам отца, вцепившись в его штанину, как поганая собака.

— Поправь штаны, — требует он от сына, не отрывая взгляда от моего.

Глаза Барета блуждают от Кэла ко мне и обратно, его челюсть практически лежит на полу под ним, а жуткое сходство делает очевидное заявление.

— Сэйнт? — окликает Брайони, странно глядя на Кэла, ее тон дрожит и рвется. — Что твой отец делает в моем доме?

Он даже не смотрит ей в глаза, просто продолжает смотреть в пол, все еще переводя дыхание после драки, его рубашка распахнута и окровавлена, а сам он выглядит так же жалко, как и всегда.

— Что твой отец делает в моем доме, Сэйнт?! — кричит Брайони, сжимая кулаки, когда угли внутри нее разгораются в пламя, которое она всегда сдерживала.

— Настоящий герой. — Кэл небрежно прислонился к дверному косяку, его напыщенная фигура выводит меня из себя: голова откинута назад, морщинистая ухмылка на месте.

— Эроу, беги.

Она еще более сумасшедшая, чем я думал, если действительно ждет, что я убегу. Я бы никогда ее не бросил. Никогда. Пока воздух наполняет эти легкие.

Я осторожно сжимаю ее маленькую руку в своей, а затем грубо выкручиваю ее руку назад, заставляя ее выгнуть спину и закричать, когда ствол моего пистолета упирается ей в висок.

— Нет! Сэйнт насиловал ее! Он… он привязал ее к кровати! А… распятие, о Боже, — Барет качает головой, проводя руками по лицу.

— По-моему, ты запутался, сынок, — уверенно говорит Кэл. Он берет Сэйнта за рубашку и тянет его за собой, чтобы тот встал рядом с ним. Сэйнт упирается, глядя на него сокрушенным взглядом. — Этот человек — герой. Спас юную Брайони от преступника, который бродит по улицам и жестоко мучает верующих.

Я склоняю голову набок, проводя языком по зубам. Я знаю этого человека и прекрасно понимаю, как он действует, и это меня вполне устраивает.