Эта больная любовь

— Не кончай, мать твою, — говорит он мне, а мои глаза по-прежнему устремлены на него.

В голове у меня все кружится, стук в голове заглушает все окружающие звуки. Сэйнт может быть глубоко внутри меня, но ему никогда не достичь глубин Эроу. Эроу пробрался в мою душу. Он стал частью моего существа, моего сердца, моей жизни… моей любви.

— О, черт, — снова стонет Сэйнт, возвращая мое внимание к себе.

Я смотрю вниз, на то место, где мы соединяемся, пока его член перемешивает сперму брата в моей набухшей киске, а мое возбуждение покрывает весь его пах.

"Блять. Вот так. Прямо туда. То место, куда он попадает.

— Я уже близко, — торопит он, врезаясь в меня.

Меня охватывает новый ужас, и я перевожу взгляд на пустой угол. Темный и пустой. Мой человек в маске полностью исчез.

Безумие, а также целая жизнь жертвоприношений по религиозным мотивам управляют Сэйнтом. Я никогда не видела его с другой стороны. Цель, которую он считает нужным исполнить. Цель, которая, возможно, все это время была частью его плана.

Он не может кончить. Я не могу позволить ему кончить.

Мои таблетки. Мои противозачаточные. Я не принимала их.

Я дергаюсь, отчаянно пытаясь освободиться, а Сэйнт продолжает трахать меня все сильнее и сильнее, приближаясь к своему завершению. Закрыв глаза, я почти смирилась со своей участью, почти отдалась другому мужчине, готовому погубить меня. Пока не чувствую, как заточенный край крошечного лезвия лижет кончики моих пальцев.

Глаза распахиваются, но человек, который, как я предполагала, спасет меня, не делает ничего подобного.

Но мне не нужно, чтобы он меня спасал.

Он научил меня спасать себя.

Осторожными пальцами я выхватываю лезвие скальпеля из столбика кровати, куда он его положил. Болезненно выкручивая запястье, я перерезаю нить розария, пока Сент не теряет удовлетворения от своей неосознанной гибели.

— Брайони, — задыхаясь, произносит он, глядя вниз, на место нашего соединения. — Нет. — Он качает головой и выходит из меня. Его жесткий мокрый член покачивается между нами, когда он опускается на пятки, зарываясь лицом в ладони. — Нет.