Эта больная любовь

— Привяжи ее к кровати, — требует Эроу.

Взгляд Сэйнта останавливается на мне.

Эроу снова царапает дулом пистолета голову, и его подтянутый живот выгибается, подчеркивая следы наших одинаковых ран, по плоти которых все еще сочится кровь.

— Я не из тех, у кого много терпения. Сделай это, черт возьми. Сейчас же.

Я плотно закрываю глаза и слегка киваю. Подойдя к кровати, я подхожу к Сэйнту. Я кладу свою ладонь на его дрожащую руку, держащую четки, и наши глаза встречаются.

— Мне страшно, — честно шепчу я.

Сэйнт пытается прочесть мой взгляд, но я уже чувствую, как он колеблется, ускользает.

— Просто делай то, что он говорит, — умоляю я. — Он опасный человек."

"Уголки его глаз подрагивают от растущей неуверенности. Я вижу, что он ломает голову в поисках ответов, в поисках выхода из сложившейся ситуации, но Эроу слишком расчетлив. Нет такого сюжетного поворота, который бы он еще не придумал.

— На чертову кровать! — кричит он позади нас, заставляя меня подпрыгнуть.

Четки впиваются в сухожилия моих запястий, причиняя неприятную боль.

Как только я закреплена, Эроу откидывается в угол комнаты, внимательно наблюдая за происходящим.

Я не могу уловить эмоции, которые он излучает. Он превратился в стену, на которой нет ничего, кроме глубоких трещин от многолетнего насилия, а сам он сидит, небрежно подстраивая падение, его глаза темные и неумолимые.

Я больше не знаю, кто он такой.

Может быть, я никогда его не знала.

А может…

Может быть, мне нужно вспомнить, кто я есть на самом деле. Женщина, чье прошлое — это еще и потрескавшийся образ совершенства, отягощенный ложью. Женщина, которая гораздо больше, чем просто очередная ступенька для очередного мужчины. Женщина, которая стоит на ногах и противостоит тем, кто ругает, отрицает и сдерживает.

Женщина, которая все еще хранит веру.

Веру в мужчину, который регулярно заставляет ее спасать себя саму.

52. Падение святых

— Разорви ее рубашку, — требует грубый голос Эроу со своего места.

Сэйнт делает то, что ему велено, хватается за край и распарывает мою форменную рубашку. Пуговицы рассыпаются, обнажая мой белый бюстгальтер, и груди едва не выскальзывают из-за туго затянутого кружева.