Эта больная любовь

Брайони прикусывает нижнюю губу, выглядя совсем не невинной девственницей, за которую он ее принимает.

— Давай. Говори. Я знаю, что Череп любит, чтобы его женщины молчали и были в масках, но ты можешь говорить здесь, передо мной.

Мудак.

Она сглатывает, ошеломленная его комментарием, а ее глаза вопросительно смотрят на мои.

— Да. Просто… я не знаю… — она снова нервно крутит волосы между пальцами.

Он осторожно берет ее за руку и тянет к себе на колени, заставляя меня раздуть ноздри.

— Продолжай, — говорит он ласково, как будто знает, что означает это слово.

Брайони вздыхает, и я смотрю на нее, ловя каждое ее слово.

— Я имею в виду, мне понравился… секс втроем? Разве это не так называется? — невинно спрашивает она.

Темная улыбка растягивается на губах Нокса, наслаждающегося ее чистотой.

— Да. Да, именно так.

— Для меня это было в новинку. Я никогда не видела ничего подобного.

— Тебе достаточно любопытно, чтобы попробовать? Может, привести сюда одну из наших девушек, и мы попробуем? Покажем тебе, как это может быть весело.

Она хихикает, когда румянец заливает ее щеки. Ее подбородок уткнулся в плечо, а ресницы затрепетали. Она что, издевается над ним?

— Что заставляет твои трусики мокнуть, милая?

Я хрустнул костяшками пальцев, а затем подбородком провел по шее.

— Эм, я не знаю. Может… что-то более ограничивающее? — она невинно пожимает плечами.

— Ограничивающее? — его бровь приподнимается, а в глазах пляшет волнение.

— Да, например, ограничители? Веревки. Цепи. Наручники? Мне кажется, это может быть забавно. Не иметь контроля над тем, что кто-то с тобой делает. Позволить их воображению разгуляться.

Он удовлетворенно стонет, кивая, когда его пальцы проходят от ее плеча вниз по руке.

— Продолжай.

Выпотрошу его. От шеи до яиц.

— Чтобы кто-то мог сковать твои запястья наручниками за спиной и брать тебя, как ему вздумается.

Его глаза слегка расширяются, и в его выражении появляется самый жаждущий взгляд, который я когда-либо видела. Этот ублюдок даже не может закрыть рот.

— Мне нравится, как ты мыслишь, — говорит он, глядя на нее и кивая.

Он даже не моргнул. Лучше бы он, блять, моргнул.

— Да, но я даже не знаю, с чего начать, — смущенно говорит она, а потом снова прикусывает губу.