Эта больная любовь

— А Сэйнт? Что-нибудь слышно о нем?

— Ничего. И я не могу этого понять. Предполагаю, что он просто играет в молчанку, чтобы пока не нагнетать обстановку. Так противоречиво с его стороны участвовать в этом, учитывая…

Я провел языком по зубам, покачал головой, вспоминая свою маленькую ситуацию с шантажом.

— Я имею в виду, что, похоже, они действительно настаивают на том, чтобы он занял пост епископа, что странно для человека его возраста, но им нужно, чтобы фамилия семьи окончательно укрепилась в церкви, если они надеются покорить горожан, и они готовы на все, чтобы это произошло.

— Все, ради чего работала эта семья. — Я насмехаюсь, в моем тоне звучит сарказм.

— Срок полномочий епископа подходит к концу, и он, похоже, не прочь поторопить процесс после самоубийства, — объясняет Нокс.

Самоубийство. Просто, блять, идеально.

— Какого самоубийства? — спрашиваю я, прикидываясь дурачком.

— Дьякона. Прости, думал, ты знаешь. Сначала они решили, что это убийство, потому что так выглядела сцена. Исповедальня была в полном беспорядке.

Я ухмыляюсь, как гребаный демон, под своей невозмутимой внешностью. Мои планы сработали безупречно. Годы сидения в камере с буйным воображением и общение с товарищами по заключению помогли мне в этом. За решеткой я узнал, как на самом деле устроен мир. Завел друзей, которые превратились в семью.

— Но да, Сэйнт затаился, а Кэллуму надоело общаться с Аластором. Тот в панике. Скоро выборы, и если главный спонсор Аластора бросит его из-за этого дерьма, он рискует переизбраться. Он был здесь и спрашивал о Черепе.

Ублюдок слишком много знает.

— Я знал, что это случится. Это был лишь вопрос времени. Эти политики теряют голову, когда все вокруг начинает рушиться.

— Смотри в оба.

Я впитываю это, мой разум бесконечно мечется. Он не ошибается. С помощью Аластора я оставался под прицелом, совершая его преступления, пока он защищал мою личность, мои секреты. Но если перечить ему, не выполняя своих обязательств, эта защита ослабевает.

— Просто… играй осторожно, — мягко говорит он, кладя руку мне на плечо.