Эта больная любовь

Вежливо отказавшись, я ловлю взглядом Сэйнта в другом конце зала. Он отворачивает голову от своего собеседника как раз в тот момент, когда я смотрю на него, и наши глаза встречаются. Призрак ухмылки появляется на его лице, прежде чем он делает глоток своего напитка и поворачивает в толпу, направляясь по главному коридору.

Я спешу за ним, в то время как он поворачивает направо в комнату. Подойдя к двери, я думаю постучать, но потом решаю не делать этого и дёргаю ручку, чтобы войти следом за ним.

Как только я открываю её, я вижу, что комната пуста.

Он выходит из ванной с полотенцем, вытирая лицо, будто только что умылся.

— Брайони Стрейт, — он произносит мое имя так, будто ему больно его произносить. — Что первая женщина Magnus Princeps делает в моей спальне? Неподобающе такой личности как вы, не находите?

Мои глаза сужаются, когда он идет ко мне, увеличиваясь в росте по мере приближения. Он высокий и стройный, линии его челюсти более выражены с бритой прической под ёжик, которой он известен, особенно с этого ракурса.

— Молодец, что отказалась от шампанского, — он благодарно улыбается, затем вздыхает: — Отец любит испытывать молодежь.

Конечно, вот для чего это было. Всё для того, чтобы поймать меня на ошибке.

— Я надеялась, что мы сможем поговорить, — говорю я, найдя в себе мужество. — Как взрослые люди.

Его губы подтягиваются к уголку, и моё сердце бешено трепещет в груди от того, что он может сказать или сделать.

— Взрослые, да? — он подходит ближе, вынуждая меня приподнять голову, чтобы сохранять зрительный контакт.

Я ещё больше сужаю на него глаза.

— Я знаю, что это был не ты.

— Как ты можешь быть так уверена? Ты же знаешь, что я бы всё отдал, чтобы испортить твой важный день, — сочится сарказмом он.