Эта больная любовь

Но теперь, когда я ощутил, что значит быть с ней, ей нужно привыкать к этому чувству.

Она идет рядом со мной, пока я веду её в темную ванную, лунный свет едва проникает сквозь крошечное мозаичное окошко. Включив душ, вода быстро нагревается; пар клубится в маленьком пространстве, в то время как она стоит в углу, обхватив себя руками, дрожа. Я снимаю маску, и мои растрепанные волосы падают мне на лоб. Я провожу по ним пальцами, чувствуя жар её глаз на своей спине. Ей интересно. Я знаю, что она хочет познакомиться с мужчиной, который только что перевернул её гребаный мир с ног на голову.

Но готова ли она узнать мои секреты?

Какую сторону она выберет, когда правда станет известна и все её некогда предвзятые убеждения рухнут?

Конечно же, не сторону злодея её истории.

Я должен был убить её. Они буквально наняли меня, чтобы покончить с ней.

Но я не могу.

И не буду.

Потому что она не такая, как они. Она такая же, как я. Как я, до того, как обрел свой голос в этом мире.

Теми, кто достаточно умен, чтобы понимать, что бог не ответит на молитвы маленького мальчика, мечтающего выиграть бейсбольный матч, в то время как его сводный брат лежит при смерти, умоляя сохранить ему жизнь на улице у людей, которых нанял его отец, чтобы убить его.

Теми, кто борется за всё, что они пытались отнять, высмеивая религию, которую они исповедуют.

Один за другим мы сделаем всё необходимое.

Наблюдая, как они падают перед нами на колени и умоляют своего бога спасти их, прежде чем отправить в глубины ада, где, как они боятся, им самое место.

28. Деликатес

Я просто больше не уверена.

Раньше я чувствовала себя так уверенно. Уверенная в том, что знала, что является истиной. Но с того момента, как Эроу начал приоткрывать завесу над моим существованием, я не знала, что и думать.

Когда-то я верила, что могла бы поступать правильно перед Богом и быть спасенной. Что, если бы я любила других так же, как любила себя, если бы стала Его подобием, поклонялась Ему и соблюдала Его заповеди, то Он вознаградил бы меня в загробной жизни, и мне бы никогда не пришлось жить в страхе перед ожидающим меня пагубным адом. Месте, где страдание постоянно преследует тебя. Вечное проклятие. Где надежда умирает, а грешники пожинают то, что посеяли.