Еще не вечер

– Утром я дал телефонограмму об аресте Артеменко и приказ этапировать его к нам, – сказал Леднев, когда они, забрав документы и коньяки, перешли в номер, который недавно занимала Майя. – Простите мои претензии, Лев Иванович, не в ваш адрес. – Леднев взглянул на часы. – Ответа я не получил, приехал – полковника нет, майора Антадзе нет, вы в этой гостинице, словно в осажденной крепости. Отпечатки пальцев организовали вы?

– В мыслях не было. – Гуров посмотрел в окно. «Откуда я знаю, что ты за человек. Еще притянешь за незаконные действия…»

– Лев Иванович! – Ашот Нестерович развел руками.

– Я уже сто лет Лев Иванович, – ответил Гуров. – Артеменко оставил в моем номере бутылку из-под коньяка. Я сказал майору Антадзе, что в связи с происходящими у нас малопонятными событиями и делом, которым занимается прокуратура, возможно, – он поднял указательный палец, – отпечатки Артеменко могут следователя прокуратуры заинтересовать.

– Хорошо, хорошо, ваша позиция ясна. Вы нам очень помогли…

– Прекрасно, – перебил Леднева Гуров.

– Я не собираюсь перед вами оправдываться! Не забывайтесь.

– Не трогайте майора Антадзе, – Гуров направился к двери. – У него отец умирает. И заберите из моего номера Лебедева, если он вам конечно нужен.

– Лев Иванович, – Ашот Нестерович взял Гурова под руку, вышел с ним в коридор. – Вы среди нас самый информированный человек. Леднева замордовали, вы профессионал, должны понять.

– Начальники! – По коридору быстро шел Отари.

Это конец

Гуров в номер Артеменко не пошел, остался в коридоре.

Отари глядя в сторону, сказал:

– Мне дали двое суток отпуска, еду в горы. Извини, что втянул тебя в это дело, пусть прокуратура работает, ты не лезь, отдыхай.

– Яд? – спросил Гуров. – Не сам отравился?

– Его убили.

– Ты понимаешь, что смерть Артеменко все разрушает? Исчез свидетель по делу, уходит из-под удара Лебедев.

– Ну и что? – Отари пожал плечами. – Убили хорошего человека? Мерзавцу не смогут предъявить статью о взятках в особо крупных размерах, и суд не вынесет ему высшую меру? Ты переживаешь? Лебедев не пойдет по этому делу, так пойдет по следующему.

Гуров проводил взглядом затрусившего по коридору Отари, зашел к себе в номер. Здесь ничего не изменилось. Юрий Петрович, сидя в кресле, читал Стругацких, паренек милиционер скучал у двери.

– Я у вас книжицу позаимствовал, извините.