Наследник для Валида

Глаза у него демоническим блеском сверкать начинают, присматривается ко мне, словно решает, что именно со мной делать будет, как драть на части собирается. И все же подо льдом его внешнего контроля я пламя чувствую. Как тогда. В ту ночь. Когда полыхнуло между нами, когда пощады не давал, заставляя отвечать на его ласки.

Как сейчас, когда одними пальцами довел до исступления, показав лишь толику того бесчинства, которое может со мной вытворить.

Пальцем мне губы сминает, прищуривается, глаза у него тьмой наполняются, а я дышать забываю, в глазах Валида блики вижу и, наверное, у меня в волосах первая седина добавляется от ужаса, от страха дикого.

— То есть тебе нечего вспомнить и нечего сказать вдобавок к тому, что уже поведала? — голос у него становится низким, зловещим каким-то, и вдруг вспышкой короткой воспоминание, как в душе была, проскальзывает перед глазами.

— Нет… — выдыхаю тихо, — есть… я кое-что вспомнила…

Вскидывает бровь, выражая готовность слушать.

— Я когда в душе была… я тогда деньги по полу твои рассыпала… и отмыться хотела…

Говорю и жмурюсь, потому что хватка на мне становится просто железной.

Но я не придаю этому значения, продолжаю рассказывать.

— Я в душе была, но в этот момент хлопок услышала. Двери хлопок. Испугалась тогда. Замерла. Думала, что ты вернулся, чтобы истязать меня дальше. Может быть, я в состоянии шока была, не знаю, но ничего не произошло, в ванную никто не вошел, и я подумала, что мне показалось… Дальше я выбралась и даже обувь на каблуках надеть не смогла, одежду свою искала по кускам и…

Замолкаю.

— И?! — повторяет с нажимом, а я дорассказываю все, что было…

— И я трусики свои так и не нашла. Помнила, что ты их откинул за спину, перед… — теряюсь, но все же продолжаю говорить, — перед тем, как девственность мою взять… а у меня саднило между ног, все распухло и я хотела трусики найти, надеть, чтобы хоть как-то прикрыться и тело свое защитить… но… их не оказалось в комнате…

Ухмыляется холодно, белоснежные зубы с выдвинутыми клыками обнажает, словно в меня вонзиться хочет, разодрать на части.

— Значит, у меня бумаги пропали, а у моей девочки трусики…

Вроде с иронией сказал, но вот его это “у моей девочки” как-то иначе звучит, опасно, ревностно.

Словно на ему принадлежащее покусились.

— Прошу… Валид… поверь… Это все, что я знаю…

— На этом все?

— Вроде да.