Его секретарша

Тем, что одну букву убрал в фамилии, кровь не заменишь! А Ира твоя — женщина роскошная. Зря ты такими изюминками разбрасываешься. Вот и секретарша у тебя действительно стоящая, а сидит за рабочим столом и вздохнуть лишний раз боится.

— Ты мою секретаршу не обхаживай! Ясно тебе, Миша?! — рыкнул Облонский, и его карие глаза сверкнули яростью.

— Вова, ты чего? — опешил Михаил. — Совсем с катушек съехал? Твоя секретарша имеет право на личную жизнь.

— Ее право на личную жизнь заканчивается, когда она переступает порог моей приемной!

— Крепостное право уже давно отменили!

— Не в моей компании! И лучше скажи мне, на кого ты работаешь?

— В каком смысле? Я работаю только на себя, Вова.

— Не надо мне чушь нести, ясно? Кто заказчик той статьи? И кому понадобилась наша с Алексеевым дружба? У меня все чисто, Миша. Не подкопаешься ты к «НИГМЕ».

— Ну, знаешь, в этой жизни не все продается и покупается. Особенно люди.

— Кто же купил тебя, Миша? — холодно усмехнулся Облонский.

— Запомни, Вова — я свой выбор всегда делаю сам. Меня нельзя купить.

Презрительно усмехнувшись, Михаил поправил пиджак и вышел из переговорной. Подмигнул красивой секретарше Облонского и быстро вышел.

Покинув здание «НИГМЫ», достал ключи от своего дорогого автомобиля. Сел за руль и забросил дипломат на заднее сидение.

Он всегда ненавидел Облонского. С самого первого дня знакомства. Его заносчивость, уверенность в себе, то, что он являлся наследником рода Оболонских.

То, что Владимир был набитым дураком и в свое время отказался от всех привилегий в угоду чеченской сироте, которая не смогла родить ему здорового ребенка, и все равно выбился в процветающие бизнесмены, злило еще больше. У Михаила никогда не было поддержки от семьи. Его мать умерла от алкоголизма, а отца он никогда не знал. Поступал на экономический сам, без связей и знакомств. В отличие от Облонского, который попал в город совершенно случайно, из упрямства и отказа подчиняться правилам семьи, жаждущей дать ему образование в Англии, Михаилу Гриневу поступление далось очень тяжело.