Его секретарша

— Владимир Николаевич Облонский — это вы? — впился ястребиным взглядом почти черных глаз в моего босса один из них.

— Я, — оставив меня и розы, выпрямился Облонский.

Как-то в один миг стало нехорошо. Что-то засосало под ложечкой, и почва ушла из-под ног.

— Вам придется пройти с нами в отделение, Владимир Николаевич. Вы арестованы за махинации, связанные с рекламным агентством «Стела».

— Какие махинации? О чем вы говорите? — сверкнул полным ярости взглядом Облонский.

— У нас имеется ордер на обыск помещения.

— Маша, сходи к Божене, — повернулся ко мне Облонский. — Будет лучше, если ты сегодня переночуешь у отца или у подруги…

Они не дали ему договорить. Просто надели на него наручники и грубо вывели из приемной.

Я сидела в своем рабочем кресле и не могла пошевелиться.

— Девушка, освободите компьютер, — подошел ко мне один из сотрудников полиции.

Сглотнув, я поднялась из-за стола.

Он грубо схватил коробку с розами и принялся их вытряхивать.

— Что вы делаете?! — вскрикнула я. — Это мои цветы! Не трогайте их!"

"— У нас ордер, — сунул мне под нос какую-то бумажку второй полицейский.

«Ты же уничтожила все договора по «Стеле»?»

Да, конечно, я все уничтожила!

«Ничего вы здесь не найдете!» — мысленно произнесла я вслед ушлым полицейским.

Меня облапали со всех сторон, мою сумочку вытряхнули наизнанку, и все для того, чтобы убедиться, что я не унесу с собой ничего лишнего.

Я одарила полицейских полным ненависти взглядом, подхватила истерзанную коробку с розами и бросилась прочь из приемной.

Меня трясло. В глазах плескались готовые политься из глаз слезы.

Кое-как добежала до отдела кадров и без стука распахнула дверь.

— Там… там обыск, — выдохнула, едва дыша, и плюхнулась на стул для посетителей у стола Божены.

— Как, обыск? — обомлела королева. — А Вова где?

— Увели-и-и… — протянула я, и из глаз против воли брызнули слезы.

— Доигрался, значит, — зловеще нахмурилась Божена.