Его нельзя любить. Сводные

Боже, мне кажется, я еще ни разу не видела, как он выглядит без всех этих ссадин и синяков.

— Больно? — перехожу на шепот.

— Терпимо.

Ян едва разлепляет губы, чтобы ответить. Только смотрит на меня пристально. Прямо в глаза.

— Нам, наверное, лучше вернуться, Ян.

— Да щас, — он прищуривается, — я тебя предупреждал, что назад дороги не будет. Но всегда могу отправить обратно.

Он чуть отшатывается, так что мои руки скользят по его телу и падают ему на колени.

— Держи, — достает из кармана деньги, — на билет хватит.

— Билет?

— Заедем на вокзал, купишь билет и поедешь обратно.

— Обратно? Одна?

— Ну не со мной же. — Он проводит языком по своим губам, которые до сих пор немного кровят, а у меня почему-то сердце щемит.

Все чувства сейчас обострены до предела. Я вообще не понимаю, чего хочу. Что я ощущаю кроме боли? Тягу. Невероятное притяжение и понимание, что одна я точно никуда возвращаться не желаю.

Меня к нему словно примагничивает сейчас. Это последствия шока? Слепая благодарность и чувство вины за то, что он меня не бросил? Что?

— Я не поеду, — возвращаю ему деньги дрожащими пальцами.

Ян перехватывает мое запястье. Сжимает. Не больно. Я просто чувствую, что он меня трогает.

— Хорошо, — кивает, не отпуская моей руки. — Ты правда подумала, что я тебя с ними брошу и свалю?

Его глаза в этот момент становятся какими-то другими. Я вижу в них гамму непонятных мне эмоций. Там нет сожаления, обиды, нет. Там что-то другое. Но что?

— Я не знаю. Мне казалось, что выхода просто нет…

— Он есть всегда.

Ян разжимает пальцы и резко перехватывает руль. Я обнимаю свои плечи, но продолжаю рассматривать Гирша. Он уже завел машину, и мы даже тронулись с места.

— Спасибо, — благодарю так, чтобы он услышал.

Ян скользит языком по внутренней стороне щеки. Морщится. Трогает свою скулу и даже заглядывает в зеркало.

— Ну и рожа, — хмурится, а потом бросает на меня взгляд, — должна будешь.

Челка падает ему на лоб. Это выглядит достаточно мило. Я подтягиваю колени к груди и киваю.

Мне кажется, что ничего более ужасного произойти уже просто не может.

Примерно через час мы приезжаем к огромному дому. Что-то вроде того, в котором живет Ян.

Я вылезаю из машины, но прежде надеваю на себя кофту и застегиваю змейку до самого подбородка. Гирш бросает машину посреди подъездной дорожки и подходит к воротам. Они разъезжаются по мере его приближения.

— Ты идешь? — поворачивается ко мне.

— Да-да, — сорвавшись с места, следую за Яном, немного переходя на бег.