Его нельзя любить. Сводные

Пуля проходит попадет в боковое зеркало. Гирш улыбается окровавленными губами и направляет дуло пистолета в лобовое стекло.

— Выкинь ее отсюда, я сказал.

— Уебок.

— Он не вменяемый. Точно выстрелит.

— Пшла отсюда, кукла, — татуированный напоследок облапывает меня, до едкой боли стискивая скулы, и выталкивает на землю.

Как только я падаю дорогу, машина тут же срывается с места. Ян едва успевает отскочить в сторону.

— Мы тебя запомнили, сучоныш. Бойся!

Они орут это нам, пока их машина набирает скорость."

"— Завались! — Гирш орет в ответ и снова стреляет.

Я даже не смотрю куда, лишь слышу грохот вылетевшей пули.

— Ты как? — Ян прихрамывая подходит ко мне и поочередно упирается коленями в землю.

— Нормально, — всхлипываю. Сарафан разорван до пояса надвое. — А ты?

Меня потряхивает. Зубы стучат от страха. Я продолжаю прикрывать грудь руками и трясусь.

Ян хмурится и усаживается на землю, сгибая ногу в колене. Вытаскивает из кармана телефон и кому-то звонит.

— Да еду я. Меня тут задержали на дороге.

— Откуда у тебя пистолет? Кому ты звонил? У тебя кровь. Больно? — я разом выдаю десятки букв, раскачиваясь из стороны в сторону.

— У Тёмы спер, — кладет оружие на землю. — Надо поменять это долбаное колесо и валить отсюда.

— Боже…

— Испугалась?

Я качаю головой. Гирш выдыхает. Мы смотрим друг на друга неотрывно несколько минут, и все это время по моим щекам текут слезы.

— Я думала, ты меня бросишь.

— Ты, кажется, забыла, — он ухмыляется. — В тебя играю я, не они.

Мое сердце снова сжимается. Извращенность происходящего, его слова — все это просто какая-то дикость.

Он выдает какое-то подобие улыбки и хромает к машине. Вытаскивает из потайного отделения в багажнике запасное колесо и домкрат.

Все время, что Ян производит замену, я сижу на улице. Пытаясь хоть немного привести платье в порядок. Хорошо, что лифчик от купальника остался цел, потому что в итоге я просто отрываю верх сарафана, сообразив из него что-то наподобие юбки.

Срываюсь уже в машине. Мы садимся в нее синхронно.

Как только касаюсь мягкого сиденья, меня окончательно накрывает.

Буквально секунда. Я не отдаю отчета своим действиям и словно вижу нас со стороны. То, как тянусь к Яну и то, как крепко прижимаюсь к его груди.

13.2

Гирш в это время не шевелится. Думаю, он и сам в не меньшем шоке. Пялимся друг на дружку. Молчим.

Мои ладони скользят по его плечам, шее. Я аккуратно касаюсь кончиками пальцев его разбитого лица.