Его нельзя любить. Сводные

Появляется передо мной все еще с печальным лицом, стараясь максимально прикрыться волосами.

— Я готова.

— Отлично. Едем?

— Да.

Как только выходим из квартиры, она замирает. С опаской посматривает себе за спину, а потом косится на лифт.

— Мне страшно, Ян.

— Все будет нормально.

— А если все это мне не поможет? Никогда ведь не помогает. Я такая слабая, столько лет прошло, сынок…

— Пойдем, — беру ее за руку и веду к лифту.

— Ты сильная, и ты со всем справишься, нужно только захотеть.

— Ради чего?

— Хотя бы ради меня, — сам не замечаю, что вкладываю в свои слова упрек.

— Я понимаю, ничего. Ты все правильно говоришь, Ян. Как у тебя дела?

Она рассматривает меня так внимательно, пока мы едем в лифте. Не стоило становиться друг напротив друга.

— Ты так вырос, а я даже не заметила. Как учеба? Что с твоими идеями? Ты их осуществляешь?

Сую руки в карманы и отрицательно качаю головой.

Мои идеи, вспомнила тоже…

Последние несколько лет мы с ней практически не общались.

Отдалился от них обоих. Хотел, чтобы ничего в этой жизни мне о них больше не напоминало. Зря, наверное. Малинина же какого-то черта цепляется за своих долбанутых родственников. Зачем? Понятия не имею.

Возможно, из-за вот этого гадкого чувства — быть кому-то нужной. Именно в эту минуту я тоже его испытываю. Глубоко внутри захлебываюсь щенячьей радостью лишь оттого, что мать спросила, как у меня дела.

Бред. Сука, какой же бред.

— Нет? — спрашивает, потупив взгляд.

Ага, а временами хотелось сдохнуть. Этого же я не сделал.

— Вы же с Тимофеем даже что-то придумали. Приложение, кажется, да?

— Его отец у нас его выкупил. К нам оно больше не имеет никакого отношения.

Это было баловство. Тим писал код, я делал дизайн. Мы просто развлекались, не больше.

— Ясно.

Мама выходит на улицу и жмурится от яркого солнышка. Погода на удивление ясная.

Еще раз осматриваю бампер и скидываю фотки дилеру.

— Садись, — открываю маме дверь и достаю сигареты.

— Ты куришь?

Какой сюр, так и хочется закатить глаза. Она ничего обо мне не знает. Ни о жизни, ни о привычках, даже вредных. Чистый, мать его, лист.

— Балуюсь, — ухмыляюсь и прикуриваю. Делаю пару глубоких затяжек и бросаю тлеющую сигу в урну, что осквернила мой бампер.

— Может быть, мы купим кофе?

— Можно.

Кофе мне точно не помешает. Глаза слипаются.