На крыльях

Эльзе Власовне было лет, наверное, двадцать пять или несколько больше – определить по фото оказалось сложно. Она была одета в легкое, не лишенное элегантности платье с плиссированной, ниже колен, юбкой. На голове красовалась шляпка, на тонком запястье – замысловатый браслет. Туфли-лодочки на каблуке завершали этакий романтический образ. Вещи были явно качественные, но советского пошива.

Эльза счастливо улыбалась и смотрела на удивление тепло – но не в камеру, а куда-то влево.

«Ничего так, стильненько бабка одевалась.

Как ее только за границу пускали в то время», – подумала невольно Ниночка.

– Можешь не рыскать. Все ценные вещи я держу в сейфе. А на кухню, где хранятся серебряные столовые приборы, пускать не велю, – скрипучим голосом заявила пожилая родственница откуда-то сверху, и Журавль невольно задрала голову – на втором этаже стояла сама хозяйка дома, облаченная в длинное темно-изумрудное парчовое платье с высоким воротом, закрывающим шею. Она царственно спустилась по лестнице и села напротив внучатой племянницы в кресло, предварительно хорошенько просверлив ее острым, как шило, взглядом.

– Что стащить хотела? – ехидно поинтересовалась Эльза Власовна.

– Какие у вас смешные шутки, тетя, – потупила взор Нина, подумав про себя, что такими драгоценностями, как фоточки тетки, только подтереться можно.

– Так все воры говорят, – не успокаивалась родственница и довольно-таки ехидно поинтересовалась: – Итак, нелюбезная моя племянница, ты внемла голосу разума?

Ниночка, напялив маску невинного ангела, промолчала.

Лишь улыбнулась – эту улыбку, невинно-глупую, она долго тренировала перед зеркалом.

– Слышала, Витя разорился? – продолжала Эльза Власовна, которая всегда была в курсе всех последних слухов.

– У папы некоторые проблемы, – осторожно отвечала Журавль.

– Некоторые? – расхохоталась пожилая женщина в голос. – Ты то ли тупа, то ли заразилась деликатностью. А деликатность, я тебе скажу, первая помощница лжи. Витя всегда был жадным до денег, – достаточно жестко сказала Эльза Власовна.

 – В итоге он потерял все, что имел. И не надо петь песни о том, что у вас все хорошо, – поморщилась она, увидев, как Нина открыла рот. – У Вити огромные долги и не менее огромные проблемы с головой. Я ведь предупреждала твоего папашу, чтобы он не связывался с этими людьми. Но жадность переборола здравый смысл, – покачала старуха убеленной сединами головой. – Впрочем, борьба была легкой. У Вити здравого смысла никогда не наблюдалось.