На крыльях

И продолжил отстраненным тоном: – Кей сказал мне – если нужно, он отдаст мне тебя. Взамен на возможность выступления на фестивале. Тебя, понимаешь?

Он замолчал, глядя мне в глаза.

Я остолбенела. Услышала, кажется, хрустальный звон собственного разбитого сердца.

Нет. Не может быть. Антон не мог сказать такое.

– Ложь, – проговорила я с трудом, не чувствуя, как по щеке ползет холодная слеза. Как она там появилась, я не знала.

– Это правда, Катя, – ответил Кирилл. Он протянул ко мне руку, чтобы убрать слезу, но я отпрянула.

Это ложь!

Поверить в это было невозможно.

Нет, Антон никогда бы меня не предал.

Он любит меня.

Он обещал никогда больше не предавать меня.

Он просил верить ему.

И я верила – всем своим сердцем, всей своей душой, без оглядки, безрассудно, так, как могла бы верить только себе.

Антон научил меня этому – безусловной вере, потому что вера – сердце любви. А надежда – ее душа.

– Выслушай меня дальше. Это еще не все. Я сказал Кею, что ты прилетаешь в город, хочешь сделать ему сюрприз.

Каюсь, я был зол, ужасно зол, и мне хотелось поиздеваться над ним. «Давай устроим игру, Кей, – предложил я. – Такую же игру, как устраивал ты. С выбором»

Я в ужасе смотрела на Кирилла. Он был симпатичен и обаятелен, но казался в этот момент чудовищем.

– «Музыка или любовь? – спросил у него я. – Если ты выбираешь любовь – приезжай к Кате. Она будет ждать тебя во время феста в определенном месте. Если ты не захочешь отдавать ее, просто приезжай к ней, а не на фестиваль. А если все же выберешь мою помощь и фест – отправляйся туда».

Я хотел уколоть его, отомстить, но я не думал, что он согласится! – воскликнул Кирилл. – Я бы помог ему в любом случае, но тут захотел поиграть! Приколоться. А он воспринял всерьез и выбросил тебя, как игрушку! – Кирилл сжал кулак от злости, переполняющей его. – Как он посмел так относиться к тебе? Как?

– Ты лжешь, – спокойно сказала я, хоть внутри все кипело и плавилось лазурное небо, а солнце акриловыми потеками стекало в бездну, развернувшуюся где-то глубоко внутри.

Кирилл усмехнулся.

– Я знал, что ты можешь так сказать. Антон отлично умеет манипулировать. Он внушил тебе, что любит. Что ты важна ему. Что верит тебе. Наверняка же он часто говорил про доверие? – спросил Кирилл, попадая в точку. – Призывал верить всем его словам и поступкам – во имя любви, разумеется! Урод, – проговорил он сквозь плотно сжатые зубы. – Может, он и любит тебя, но слишком эгоистично. Ты для него игрушка. Которая стала разменной монетой.