На крыльях

Поскольку ты молода, неопытна и имеешь весьма радужное представление о мире, мне придется тебе помочь. Нет, милая, не думай, что я буду спонсировать тебя. Но мои связи могут многое решить.

Похоже, желание контролировать все и вся у Адольской не пропало. Не получилось с Антоном – она решила взяться за меня. Наверняка подумала, что такую девчонку, как я, можно будет воспитать под стать себе. Не думая, что у нее получится.

Однако на душе у меня почему-то стало спокойнее, стоило мне понять, что Алла приняла меня – со скрипом, со своим нелепым условием статусности, но все же приняла.

– Спасибо, но я сама попытаюсь чего-то добиться, – сказала я, а Алла меня словно не услышала.

– Это не ради тебя. Ради моего сына, – ответила она.

– Антон вас любит, – зачем-то добавила я. – Но вы слишком сильно на него давили. И он ушел. Он ведь как вода – перекрой реку, и она поменяет русло.

– У всего есть цена, – вдруг проговорила Алла. – И я ее заплатила.

Она не стала мне улыбаться и просить остаться на ужин, не стала просить меня рассказать об Антоне, не стала показывать альбомы с его детскими фотографиями, просто дала понять, что не будет мешать нашим отношениям.

Мы молча допили кофе, и я, встав, сказала, что мне пора."

"– Красивая комната, – сказала я напоследок, оглядывая солнечную гостиную. – Очень уютная.

– Моя любимая, – ответила Алла. – Люблю здесь читать. Провожать не стану. Если будут проблемы – обращайся ко мне, а не к Тропинину.

– Поняла. До свидания.

И я вышла из комнаты, оставив Аллу одну. Из тени тотчас вышла та самая женщина в черном платье с глухим воротом и молча проводила меня до прихожей.

– Вкусный кофе, – сказала я ей. – Спасибо.

– Пожалуйста, – несколько растерялась она, но тотчас взяла себя в руки: – Рада, что вам понравилось. В следующий раз приготовлю что-нибудь более изысканное.

Она как будто знала, что я приду снова. И знала о том, о чем мы с Аллой разговаривали с малой гостиной.

Я улыбнулась на прощание и ушла. С неожиданно легким сердцем.

Едва я только вышла с территории жилого комплекса, как меня окрикнули.

– Катя! – услышала я смутно знакомый голос и обернулась.

Из припаркованной неподалеку бледно-желтой женской машины вышла длинноволосая тоненькая девушка с васильковыми, словно это были линзы, глазами. На ней были бледно-коралловая короткая кожаная кутка и узкие джинсы.

Узнать ее было не сложно.