На крыльях

– Это твоя сущность, – заявил папа и обиженно уставился на всех нас – мы смеялись. Даже Эду было смешно.

– Ты все сублимируешь, сублимируешь, насублимироваться не можешь, – сказал Леша, с огромным скепсисом глядя на свой гиперфутуристический портрет. И вынес суровый вердикт:

– Женщину тебе надо.

В гостиной вновь раздался смех, и папа надулся. Заявил, что его единственная женщина – это муза.

– Кстати, – вдруг вспомнила я об Оксане. – А хозяйка «Старого парка» – твоя поклонница, – пришлось мне несколько покривить душой.

 – И пишет картины. Она была бы рада с тобой встретиться. Не хочешь зайти к нам как-нибудь на кофе?

– Хозяйка кафе – это хорошо, – тотчас вклинился Леша. – Перспективно. Сколько ей лет? Замужем? Дети есть?

– Меня не интересуют женщины, – заявил папа. – Моя женщина – это муза.

– Оксана красивая, – сказала я. – И разбирается в искусстве.

А это была уже совершеннейшая правда.

Томас долго отнекивался, однако тот факт, что Оксана – его поклонница, папу сильно заинтересовал.

И в конце концов он дал себя уговорить и через недели полторы все же приехал в «Старый парк». Одет при этом был крайне демократично, если можно так сказать: возвращался папа из мастерской: заляпанный красками жилет, изрядно помятая футболка и драные джинсы, на которые он перед уходом пролил ацетон, а потому пах соответствующе. Да и растрепанные темные волосы, которые он собрал в хвост, особой элегантности его образу не придавали.

Первое, что папа увидел, оказавшись в кафе, – картины Оксаны.

Не замечая меня, сидевшую за одним из столиков, он поплыл прямо к ним – искусство Томаса так и манило.

Не замечая ничего и никого вокруг, Томас подошел к стене, сцепив руки за спиной, и стал рассматривать работы хозяйки кафе. Лицо его при этом было каменным, словно читал он матерные надписи на заборе и пытался провести лингвистическую экспертизу. То, что на него с удивлением смотрят посетители кафе, папа не замечал.

Когда он, протиснувшись между стеной и стулом с какой-то дородной дамой в возрасте, подошел к следующим картинам, то искренне стал недоумевать, почему эта самая дама стала орать на все кафе:

– Что за местечко?! Почему в ваше заведение приходят такие маргинальные типы?! – возмущалась она, глядя на папу.

 – Эй, господин лохматый! Это вам не богадельня! – зачем-то сообщила дама Томасу.

– Это вы мне? – с искренним удивлением обернулся он.

– Вам! Выйдите отсюда!

– Правильно! Что за обслуживание? – раздалось со всех сторон.