На крыльях

Врнулся он с полными сумками, весьма удивив Кирилла.

– Маменькин сыночек? – ехидно спросил он, почему-то пребывая в отличном настроении.

– Пошел ты, – отвечал ему Антон.

Еще пару часов он просидел у матери и лишь к вечеру засобирался домой.

– Мне пора, – сказал Антон, глядя на время в телефоне, – меня Катя ждет.

Алла кивнула и, когда он уже открывал дверь, сказала:

– Приходи еще.

– Приду, – ответил Антон внезапно горячо. – Когда приеду после фестиваля.

И вдруг добавил:

– Я все-таки стал знаменитым.

Алла лишь улыбнулась.

«Я скоро вернусь».

«Буду ждать, милый».

* * *Антон, как и обещал, приехал вечером, невыспавшийся, уставший, но очень спокойный. Я спросила его, все ли нормально с матерью и братом, и он только кивнул. Я поняла, что все хорошо.

Мы долго сидели у нас дома, слушая очередную лекцию Томаса, не так давно вернувшегося из Италии, где при участии господина Бартолини проходили его выставки. Бартолини отчего-то испытывал к творчеству папы странную любовь и, кажется, даже считал Томаса другом, поэтому презентовал ему довольно эксцентричный подарок – бриллианты.

Как папа провез их через границу и почему его еще не ограбили, я не понимала, со священным трепетом глядя на пластиковый пакетик из супермаркета, в котором Томас умудрился хранить футляры с сокровищами, явно относясь к ним с пренебрежением, как и ко всему материальному.

Бриллианты, у каждого из которых имелся сертификат, Томас решил торжественно раздарить всем членам семьи, и Леша едва не заплакал от горя.

– Ты вот как был дурак-дураком, брат мой Тимка, дураком и останешься! – кричал он на весь дом. – Мы могли бы продать цацки, свое дело открыть и горя не знать!

– Я и так горя не знаю, – отозвался отец.

– И счастья, видимо, тоже, – буркнул Алексей, жадно глядя на камни. Ему, да и мне тоже, страшно было подумать, сколько они стоят.

– Счастье не в деньгах, счастье – в голове, – постучал себя по виску Томас.

– Лучше покрути, – хмыкнул дядя. – Правильнее будет.

Томас, не обращая больше внимания на младшего брата, рассадил нас и торжественно начал процедуру дарения подарков. А нам лишь оставалось потрясенно наблюдать за ним.

Алексея он облагодетельствовал первым, и тот чуть ли не в пляс пустился, потому как самый большой и чистый камень достался ему.