На крыльях

Когда-то давно они даже виделись – в далеком детстве, когда Киру было лет десять или чуть больше. Только отец не понял, что он – его сын. А сам Кирилл не сохранил в голове его лица. Помнил только, что тот был большим и казался сильным.

Мать тогда привезла его в соседний город к родственникам и повела в парк. Купила сахарную вату – иногда Кириллу казалось, что он до сих пор помнит ее приторный клубничный вкус и липкие пальцы, покатала на аттракционах и сводила в комнату страха. А когда они уже направлялись по аллее к выходу, держась за руки, то встретили мужчину со светловолосым мальчиком, который был на несколько лет младше Кирилла.

Мужчина увидел мать и подошел к ней, а та побледнела, и пальцы ее сильнее впились в ладонь сына.

– Давно не виделись, – сказал мужчина с улыбкой, вполне искренней. – Замужем? Сын? – кивнул он на ребенка с ватой в руках.

– Да, – твердо отвечала его мама. – А это твой… сын? – посмотрела она на маленького мальчика, который был спокоен как удав, созерцая леденец на палочке.

– Мой, – с улыбкой потрепал ребенка по светлым волосам мужчина.

Он стал спрашивать ее о чем-то, она – нехотя отвечать, и они разговорились. А Кирилл, которому стало скучно, смотрел на светловолосую малявку, думая, что здорово было бы забрать у него леденец, и размышляя, как бы половчее это сделать.

Мужчина улыбнулся, посадил сына себе на шею, и они ушли вперед, к аттракционам.

Только Кирилл уже больше не смотрел на них – заподозрив неладное, глядел на мать, на которой лица не было.

– Мам, а кто это? – спросил он тогда.

– Знакомый дядя, – отозвалась та, кусая губы.

– Он плохой? – нахмурился Кирилл, не понимая, почему мама так расстроена.

– Нет, что ты, – она рассеянно погладила его по голове, взяла за руку и направилась к выходу. Шагала она так быстро, что сын едва за ней поспевал. А потом, когда они уже вышли из парка, села на лавочку напротив фонтана и закрыла лицо руками, так, как будто бы очень устала.

– Ты чего? – спросил Кирилл.

А мама молча отобрала подаренный леденец и выбросила в урну.