На крыльях

В глазах помутилось, и тело прозрачной пленкой окутала слабость, сжимающая вены и ускоряющая пульс. Мышцы наполнила невесомость.

Наверное, я бы упала, если бы меня вдруг не подхватили.

И понесли куда-то.

В себя я пришла спустя минуту или две, поняв, что нахожусь на коленях у Антона – а кто еще мог держать меня у себя на руках, осторожно похлопывая по щеке? Темный туман перед глазами рассеивался постепенно, слабость покидала тело нехотя, и я не сразу стала понимать, что происходит.

– Спасибо, – прошептала я, уткнувшись лбом в мужскую грудь.

Антон явно хотел поцеловать меня.

Но что-то было не так.

Совсем не так.

– Ты чудесная, Катя, – прошептали мне, прежде чем чьи-то губы накрыли мои.

Это был не голос Антона.

На руках меня держал Кирилл.

Этот факт так потряс и испугал, что во мне мигом нашлись силы птицей взлететь с чужих колен и отшатнуться в сторону.

Кирилл смотрел на меня блестящими глазами, прикусив губу. И едва заметно улыбался, положив руки на колени. Он так и сидел на лавочке, спрятавшейся среди искусственных деревьев волшебного сада, не вскочил следом за мной.

Я попыталась понять, что произошло. Судя по всему, Кирилл унес меня с места драки в одну из лаундж-зон – мест для отдыха, скрытых от посторонних глаз.

– Ты что делаешь? – спросила я, почти со страхом глядя на него.

– Ты мне нравишься, – сказал он, не отрывая от меня глаз.

– Что? – изумленно переспросила я.

– Ты мне нравишься, – повторил Кирилл. – Притягиваешь к себе. Ты – мой магнит, – он посмотрел на свою ладонь, которой касался меня. – Это потрясающе.

– Что – потрясающе? – спросила я, сглотнув. Кирилла я воспринимала только лишь как друга, никак иначе. Более того, я это говорила ему прямо, чтобы еще в самом начале нашего общения избежать двусмысленности.

Кирилл молчал и просто смотрел на меня – с любопытством, явно оценивая мою реакцию.

– Ты ведь шутишь, да? – проговорила я тихо, перестав понимать, что происходит.

Он улыбнулся широко, и я с облегчением подумала, что он скажет: «Да».

– Нет, – было его ответом. – Ты такая странная, Катя. Вернее, – поправился Кирилл, – необычная. Меня к тебе тянет. И это потрясающе.