На крыльях

– Девочка моя, – говорил он, – все хорошо?

– Хорошо… Я тебе верю, – прошептала я, глядя ему в серые глаза, – верю тебе, верю, верю.

– Я знаю, Катя, знаю.

Его губы осторожно коснулись моего лба. Самый невинный поцелуй, самый честный.

– Прости.

– Ты не виноват, Антон, – сказала я едва слышно.

– Виноват. Я до сих пор думаю – простила ли ты меня? – его голос звучал измученно. – Смог ли я доказать?..

– Смог. Простила.

Мои пальцы коснулись запястья Антона – казалось, я тотчас уловила его пульс. Я подняла его руку и поцеловала – так, как обычно делал он, ласково касаясь тонкой кожи, под которой вился синий узор вен.

– Поэтому я не поверила ей, – продолжала я, прижимая его ладонь к своей щеке. И Антон только выдохнул.

Он отвел меня в ванную комнату, где я привела себя в порядок. Драка с Лесковой особого урона не нанесла – скорее больно было не физически, а душевно. На лице, слава Богу, никаких следов не осталось.

– Она никогда от нас не отстанет? – спросила я, рассказав ему, что случилось.

Антон молчал.

– Может быть, тебе стоит поговорить с ней? Объяснить, дать понять, что вы больше не пара?

– Она не понимает слов, – с горечью сказал он. – Доводов. Объяснений. Грубости. Ничего не понимает. Ни я, ни Арин не можем донести до нее простой истины. Может быть, это получилось у тебя? – с некоторой иронией глянул на меня Антон, подавая полотенце. Кажется, то, что я едва не разбила о голову Лесковой вазу, его потрясло.

– Ты все еще меня удивляешь, детка, – словно подтверждая мои мысли, сказал он, сидя на бортике огромной ванны, широко расставив ноги.

Я рассмеялась и подошла к нему, встав вплотную и положив руки на его плечи. Он смотрел мне в глаза с легкой улыбкой, будто бы говоря: давай, смелее. То ли пытался отвлечь, то ли просто соскучился. А, может быть, то и другое. Я склонилась к нему, касаясь волосами его плеч, и поцеловала.

– Как насчет того, чтобы вместе принять ванну? – спустя несколько минут спросил он, свободной рукой включая воду.

– После свадьбы, – отвечала я устало – сейчас мне было не до этого.

– Как скажешь, – не стал настаивать Антон, мигом поняв мое состояние. И увел на воздух – хотел, чтобы я окончательно успокоилась.

Пару часов мы с ним провели вместе – сидели на лавочке вдалеке от всех, под бесконечным ночным небом, и он грел мне озябшие в ночной прохладе руки. А его ладони, казалось, никогда не мерзли, и я все никак не могла понять, холодные они или горячие.