На крыльях

Зачем мне это теперь?» С гонором он у меня, – с любовью добавил Олег Иванович. – В Адольских пошел характером. Что мать, что дядька, что Тоха, – он улыбнулся мне. – Наверное, я тогда и решил, что не буду запрещать сыновьям жить так, как они хотят. Потому что лицо той женщины, с которой я тогда обо всем забыл, толком и не вспомню, а то, что у него было написано в дневнике – помню до сих пор. И лицо его помню, и глаза. Сколько лет прошло… Если Антон выбрал вас, Катя, я ни слова не скажу. Свадьба – так свадьба.

– Мне стыдно, что с этой проблемой я пришла к вам, – опустила я взгляд. И вдруг заметила на полу, у ножки круглого дивана, знакомую сине-зеленую с золотом серьгу, поняв, кто был у Тропинина в гостях. И вдруг, несмотря ни на что, Аллу стало… жаль?

А может быть, она до сих пор любит Олега Ивановича, а тот так и продолжает встречаться с женщинами, даже с девушками, ровесницами своих детей. Может быть, это и имела в виду Адольская?

Святая женщина! Уберечь тебя хотела от горькой долюшки! Еще и огромную сумму предложила.

Но несмотря ни на что, я не чувствовала к отцу Антона неприязни. С кем он встречается – его дело.

– Вы правильно сделали, – продолжал тем временем Олег Иванович. – И я рад, что вы услышали меня в тот раз – с проблемами обращаться ко мне, а не к сыну. Он может дров наломать, а я спокойненько все решу. Значит, так. Есть у меня кое-что на супругу бывшую. По ее двойной бухгалтерии. Это ее остановит. Вы с ней поговорите или я сам?

– Я, – был мой ответ.

– Вот и славно, – остался доволен моим ответом Тропинин-старший. – Сейчас принесу вам копию кое-каких документов. Вы ей при встрече покажете. Не сомневайтесь – она присмиреет, уберет коготки, – сказал, отчего-то веселясь, Олег Иванович. Как будто бы предвкушал.

И правда, полчаса спустя я стояла у порога, держа в руках папку с нужными бумагами, в которых совершенно не разбиралась.

– Не бойтесь Аллу и держитесь уверенно. Может быть, она вас вообще проверяет, – напутствовал меня папа Антона, которому я была безмерно благодарна.

– Жалеете? – спросила я.

– Теперь уже нет. И знаете что, Катя, – сказал неожиданно Олег Иванович. – Вы красивая. Вы очаровательная.