На крыльях

Кирилл нанял специального человека – тот гордо называл себя частным детективом, отдал половину денег, что у него были, и когда тот позвонил и сообщил, что, кажется, нашел отца и незаметно взял у него образцы ДНК для анализов, Кирилл не стал медлить. Не дожидаясь результатов анализов, он прилетел в город, где, возможно, отец и жил. При этом парень крупно поссорился с Гектором: группа как раз усиленно репетировала, а он оставил ее почти на неделю, и когда вернулся, узнал, что его выгнали. «За свойственную тебе тупость.

И эгоизм» – сказал ему Гектор тогда, прежде чем врезать, однако через какое-то время отношения их наладились, и Кезон вновь стал частью «Красных Лордов».

Город, в который Кирилл прилетел, хороших новостей ему не принес. Горе-детектив ошибся, сказав, что продолжит поиски, а парень отправился в паб. Самолет был только завтра, и ему негде было ночевать, а потому время Кир решил скоротать в местном пабе. Там весело отмечала что-то разношерстная компания, как выяснилось, художников.

У Кира с собой была гитара, и он наиграл им пару песен, а затем художники позвали его с собой домой к одному из них – праздновать первую персональную выставку.

Он плохо помнил, что происходило в гостях: они пили что-то, много и с пылом спорили об искусстве, что придавало тусовке налет богемности, пели песни – Киру не жалко было аккомпанировать. Но в какой-то момент ему все надоело, и он, морщась от головной боли и слегка пошатываясь, вышел на темную лестничную площадку – внезапно захотелось тишины.

Кирилл сел прямо на ступеньки, прижав пальцы к пульсирующим вискам – не стоило столько пить, но художники, у которых глотки были лужеными, смеялись и говорили не отставать. Он не мог отказать и чувствовал себя ужасно.

Кирилл почти заснул, привалившись к стене, когда створки лифта открылись, и на площадке оказалась молодая девушка лет шестнадцати или семнадцати, в фиолетовом пуховике и с сумкой на длинном ремне наперевес. Руки ее были безвольно опущены, и голова тоже, и темные длинные волосы струились по поникшим плечам.

Кирилл любил такие волосы: густые, не идеально прямые, а тронутые слабой волной – обожал запускать в них пальцы, зарываться носом… Он даже среди группи всегда выбирал таких – обладательниц шикарных грив."

"В полутьме, стоящей на площадке, лица девушки почти не было видно, но Кирилл понял, что она плачет, то и дело вытирая тыльной стороной ладони глаза.