На крыльях

Подумав немного, Келла вдруг вытащил из кармана штанов цвета хаки маленькую и весьма потрепанную коробочку, в котором лежал подарок.

– Это тебе, – сказал он и сунул коробочку девушке. Та даже слегка растерялась, но виду не подала.

Нинка, подозрительно посмотрев на молодого человека, открыла коробочку и тотчас с криком отбросила – прямиком в лицо лыбящемуся Келле, ибо под крышечкой, на темно-синем бархате, восседал весьма натуральный паук с мохнатыми лапами. Следом за пауком в лицо парню полетели кубики льда из почти пустого бокала – Нинка была скора на расправу.

Келле насилу удалось ее успокоить, и он со смехом вручил ей настоящий подарок. Парень подсмотрел, что Кей покупал презент своей Кате, и, не мудрствуя лукаво, решил порадовать Королеву серьгами. Только если у Тропинина был вкус и для своей девушки он выбрал изящные украшения с искрящимися на свету камнями, то синеволосый просто ткнул пальцем в самые увесистые серьги, сделанные под старину: черненное серебро и темные тяжелые агаты, окруженные крохотными рубинами. Кей, увидев сей подарок, как-то засомневался, что Демоница по достоинству его оценит, но Келла уверенно возразил, что дареному коню в зубы не смотрят. Мол, серьги большие? Большие. Дорогие? Дорогие. Что еще надо-то?!

– Ну как? – радостно уставился синеволосый на свою Корлеву.

– Безвкусно, – поморщилась Журавль, увидев подарочек. Она взяла одну из серег в руки и покрутила в воздухе. – Что за убожество.

– Тогда назад заберу, – решительно потянулся за подарком Ефим.

– Не отдам, – тотчас прижала коробочку к себе девушка. – Прибери копытца. Я их продам и подзаработаю.

– Какая ты меркантильная. А ты мне что подаришь? – подозрительно спросил Келла.

– Муравьиную кучу, – отозвалась легкомысленно Нина. – Какие подарки, синяя морда? Обойдешься. Не маленький. Я – твой подарок, – добавила она многозначительно, видя, как парень нахмурился, почувствовав себя идиотом.

Келла лишь вздохнул – видимо, ему показалось, что эта капризная девчонка проявила к нему хоть какую-то теплоту.

Они поспорили еще немного, после дружно поглумились над представлением и танцующими, а затем попытались напиться, что вышло у них весьма замечательно. Эти двое надрались так, что с трудом дошли до собственного номера, зато стали дружными и веселыми.

Проснулись Ефим и Нина уже утром, первого января, ничего не помня и лежа в объятиях друг друга, причем не на кровати и даже не на диване, а на полу.