На крыльях

 – Иди уже работать, чего расселся, умник?!

Увиденное еще долго не давало ему покоя. И даже почему-то захотелось играть на барабанах, а то в юношестве у него была только одна гитара.

Декабрь

В комнате царил полумрак из-за плотно задернутых штор – горел лишь нижний свет, и негромко играла расслабляющая музыка.

Мы сидели друг напротив друга.

Антон откинулся на спинку стула и сложил руки на груди, внимательно за мной наблюдая. В его серых глазах таились и недоверие, и интерес, и некоторая даже жадность. А я затягивала волосы в высокий хвост.

– Готов? – спросила я, улыбаясь.

Антон в ответ только кивнул и на его губах заиграла едва заметная улыбка. Он ждал.

Я встала со стула, по своему мнению, весьма изящно, махнула хвостом и встала посредине комнаты – так, чтобы Антон четко меня видел. И широко улыбнулась ему, кокетливо поведя плечами.

Он, предвкушая зрелище, подавался вперед, ставя на стол оба локтя и не сводя с меня глаз.

Я хотела показать ему небольшой импровизированный танец. Не то, чтобы я стала невероятно танцевать, но все-таки кое-чему научилась на пол-дэнсе, да и занятия по стрип-пластике, на которые я записалась не так давно, дали свое – кое-какие движения давались мне хорошо, но я долго тренировалась, прежде чем решилась на подобное.

Мне хотелось заставить Антона скучать по мне еще больше.

А он был только за.

Я встала в соблазнительную, по мнению своего преподавателя по пластике, статистическую позу и слегка повела плечами, неотрывно глядя на Антона, словно спрашивая, готов ли он к моему маленькому представлению.

На мне были свободная белоснежная футболка, оголяющая одно плечо, и черные леггинсы, ибо шорты с такими синяками на ногах от пилона я надеть не рискнула.

Музыка сменилась, стала ритмичной и пьянящей. Под такую только и нужно показывать откровенные танцы, предназначенные лишь для одних глаз – глаз любимого человека.

Надеюсь, они не вывалятся от увиденного.

Несколько базовых элементов грудной клеткой и бедрами, которые, как я надеялась, получились изящными, красивые, но простые связки, грациозная волна корпусом, над которой я больше всего билась на тренировках, – все шло по плану.

Плавные движения, изящные развороты на месте, эффектные наклоны и разлетающиеся дерзкой волной волосы – все это заставляло Антона смотреть на меня пристально, не отрывая глаз.

Мне хотелось показать ему небольшой, но чувственный спектакль, вместо слов в котором были движения, чтобы он знал, как я скучаю по нему и как жду встречи с ним.