На крыльях

Каким бы раздолбаем и идиотом он ни казался окружающим, у него был свой внутренний, хоть и понятный только ему кодекс чести.

Он даже начал жалеть – не потраченных денег, а того, что притащил сюда Нину. Ну и себя, конечно.

Если в «Радаре» на первом месте все же стоял азарт и какая-то спортивная злость, то здесь в воздухе носилась беззвучным черным привидением жестокость, продиктованная стремлением выжить. Выжить любой ценой.

Толпа внизу бесновалась. Она жаждала крови и ревела от восторга.

Нинка заметила, как за соседним столиком парень свернул крупную купюру в трубочку – и она моментально поняла, для чего. Это не добавило ей положительных эмоций. Лишь отвращение.

Одного из бойцов унесла на носиках бригада дежуривших врачей.

А потом, когда в перерыве свет на время сделался ярче, она вдруг увидела в толпе Матвея. Правда, не сразу узнала его. Он, несколько представительного вида мужчин и девушек модельной внешности отходили прочь от ринга, около которого стояли, наблюдая за боем.

Нинка удивленно приподняла бровь. Уж кого-кого, а Помойку она здесь встретить не думала. И что он тут забыл? Как и они, случайно оказался здесь или же любит подобные кровавые шоу?

Матвей, словно почувствовав, что на него смотрят, вдруг поднял глаза и, кажется, заметил ее на балкончике.

– Черт, – прошипела Нинка и тотчас спрятала лицо на груди у Келлы. Тот весьма и весьма удивился – приятно.

Со стороны это выглядело трогательно.

– Хочешь любви и ласки? – осведомился он почти тепло, гладя девушку по волосам.

– Заткнись, – велела ему та.

"Нет, не мог Помойка ее увидеть. Никак не мог.

И она вновь выглянула с балкончика. Матвей как будто бы ждал это – стоял, подняв голову, и смотрел в ее сторону.

Лицо его было злым. Таким злым, что невозмутимой, в общем-то, Нине стало даже не по себе.

Выругавшись, девушка резко опустилась на колени, не заботясь о том, каким станет ее платье. Если этот придурок увидит ее в таком месте, тотчас доложит родителям.