На крыльях

Она бы прошла мимо, но Келле вдруг захотелось повеселиться, и он потянул Ниночку за собой. Девушка вошла во вкус, и они сделали несколько забавных совместных снимков, используя шутливую фотобутафорию: усы, улыбки на палочках, наборы из сердечек, таблички, стрелки и грифельную доску – на ней Келла написал мелом: «Моя Нина», пока девушка не видела, выбирая себе корону.

– Братец, наверное, на тебя запал, – продолжала Таня. – Я у него про фотку спросила, а он на меня наорал.

Нина пожала плечами. Говорить ничего не хотелось.

– Вы поссорились, да? – не отставала любопытная Таня. – Слушай, у него тут где-то вино хорошее должно быть, давай-ка выпьем? – девушка встала и открыла один из шкафчиков на кухне. Там стояло несколько бутылок с алкоголем.

– Коньяк, – сказала Нинка, углядев початую темно-коричневую бутылку. После всех волнений ей требовалось что-то действительно крепкое.

– Давай, у меня как раз лимон есть, – обрадовалась Таня, которая в доме брата чувствовала себя полноправной хозяйкой.

Вскоре девушки сидели за столом с обычными кружками в руках – за неимением бокалов и стопок.

Коньяк был хорошим, многолетней выдержки, обжигающим, но Нина выпила все одним залпом, чувствуя, как все внутри начинает гореть. Кислый сочный лимон приятных ощущений не добавил, но, что странно, девушке стало как-то легче.

Таня, которая напиток лишь пригубила, поморщившись, выглянула в открытое до сих пор окно, отчего на кухне было прохладно, что, однако, никого не смущало.

– Смотри, вон он, наш герой, – весело рассмеялась сестра Келлы.

Но в голосе ее была любовь к старшему брату. – На турнике подтягивается. Турникмэн, блин.

Нина любопытства ради тоже посмотрела в окно – далеко внизу, во дворе под светом фонаря, и правда подтягивалась знакомая фигура.

– Он у нас психованный, Нин, – продолжала Таня, сев на место и положив руку под щеку. – Быстро заводится. В школе вообще кошмар был – со всеми дрался, потом его тренер научил вот так успокаиваться – через физическую нагрузку. Слушай, а ты что, Фима на улице ждала? – спохватилась она.

 – Могла бы и тут подождать… А что между вами вообще происходит? Мама вон переживает, что у Фима девушки нет постоянной.

Нинке лень было говорить, на нее напало какое-то странное сонное состояние вместо привычной злости на весь мир, и она больше слушала Таню, чем говорила сама. А та рассказывала о брате, о том, каким он был в школе, что любил и чем занимался.

Нина слушала, подперев щеку и покусывая лимонную дольку.