Его чужая семья

Листаю фотографии одну за другой, одну за другой…

– Кхм, Ксения Васильевна, – раздаётся, словно гром среди ясного неба.

Медленно отрываю взгляд от экрана телефона и смотрю на возникшего из ниоткуда мужчину.

Когда он успел появиться передо мной?

Неужели я настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила Романовского?

И как долго он смотрит на меня, застывшую посреди холла, словно каменную статую?

– Одинцова-а! – тянет, повышая голос.

Вздрагиваю от неожиданности и выпускаю телефон из рук.

Словно в замедленной съёмке вижу, как мой мобильный летит на пол и падает экраном вниз.

Раздаётся характерный звук удара, моё сердце замирает.

Но не из-за испорченного гаджета.

Оно перестаёт биться на мгновение, когда Романовский наклоняется, чтобы поднять телефон, и прилипает взглядом к экрану.

Боже, пусть мой телефон окажется разбитым.

Глупо, но я искренне этого желаю.

Потому что не хочу, чтобы Романовский увидел наши с Женей свадебные фотографии.

Это ничего не даст. Егор – не Женя. Я уверена в этом. Моё сердце чувствует, что это не мой муж.

И хоть тело по-прежнему неадекватно реагирует на мужчину, я своего мнения не поменяю.

Поэтому не хочу, чтобы босс увидел эти снимки.

Мало ли, что он себе нафантазирует.

– Можно? – протягиваю подрагивающую в воздухе руку, чтобы забрать телефон у Романовского, но он меня будто не слышит.

Буквально пожирает взглядом экран, который едва ли получил несколько незначительных царапин.

Ну как так-то?

Что за закон подлости такой?

– Отдайте, пожалуйста, – предпринимаю очередную безрезультатную попытку достучаться до босса.

Мужчина поднимает на меня пустой взгляд.

Ещё раз смотрит на фото.

О чём он думает?

Даже представить сложно.

Думаю, у Романовского сейчас в голове настоящий шквал вопросов.

И я не уверена, что на все смогу ответить.

– А это что? – спрашивает, наконец, и разворачивает телефон экраном ко мне.

– Егор Михайлович, – начинаю дипломатично. – Я вам всё объясню.

Нет, я не собираюсь оправдываться, ведь не виновата ни в чём.

Но и оставить такое происшествия без объяснений нельзя."