Дырка от бублика

 — Нас тут всех трясут, как плодоносящую черешню! Борис пообещал полцарства тому, кто тебя отыщет!

— По-прежнему хочет меня сдать?

— Элка, ты не понимаешь! Без тебя ничего не распутается!

— Интересно, что он тебе посулил за сотрудничество? Шубу или браслет?

— Зря ты так, — с чувством сказала Римма. — Ты же знаешь, как он тебя любит!

— Он любит маму, а вовсе не меня. Я — всего лишь ее бесплатное приложение. Как, впрочем, и ты.

— В любом случае мне ты можешь сообщить, где находишься.

— Что ты говоришь? — с иронией спросила та.

— Откуда я знаю? — сердито буркнула Римма. — Это меня постоянно допрашивают, как Мальчиша-Кибальчиша. А мне ничего не рассказывают. Но, судя по поведению Бориса, ты все еще кандидатка на главную роль.

— Милиционеры что там, с ума посходили? — плаксиво начала Элла и тут услышала, как где-то ухнул лифт. Ухнул и глухо загудел. — Я больше не могу говорить! — крикнула она и бросила трубку.

Лифт тем временем доехал до ее этажа и удовлетворенно тренькнул.

— Здесь это и происходит! — донесся до нее приглушенный и торжественный голос Димы Шведова.

«Вот зараза! — подумала Элла. — Бдительный, как чекист. Неужели привел с собой мента?» Через минуту стало ясно, что Шведов привел не мента, а экстрасенса.

— Я работаю с рамкой, — заявил тот голосом низким и густым, словно зимние сумерки. — Вы можете присесть вон там, а я начну с большой комнаты. Потом перейду в ваш кабинет. Посмотрим, что тут у вас за аномальные явления.

— Хорошо, господин Адаменко, — покладисто согласился Шведов, у которого с определенного момента вся страна стала населена исключительно господами. — Я вам не помешаю.

За дверью повисла тягучая тишина, которую изредка нарушало поскрипывание офисного кресла: вероятно, Шведову не сиделось на месте и он вертелся, словно непоседливый ребенок.

— А здесь что? — вдруг спросил невидимый Адаменко прямо у нее над ухом, но с другой стороны двери. От неожиданности Элла отшатнулась и, не удержав равновесия, села прямо на пол. — Смотрите, рамка просто взбесилась!

«Еще бы она не взбесилась, — подумала Элла, стоя на четвереньках. — Она ведь меня почуяла».