Дважды коронован

– Темный ты! – хмыкнул Фурман. – Грабят – это когда силой забирают. А он сам нам все отдаст – подобру. Если поздорову хочет быть... Или очко играет?

– Не играет, просто стремно как-то.

– А помнишь, как мы на гоп-стоп ходили?

– Когда это было!

– Были бы поумней, рэкетом бы занялись. Бригаду сколотили бы, торгашей данью обложили. Весь город бы нам платил...

– Так он сейчас Робинзону платит, – вставил слово Косой. – Робинзон у нас всем заправляет...

– И как живет?

– Очень клево живет. Особняк на водохранилище, яхта.

– Девчонок на яхте катает, да?

– Наверное.

– Они у него там на палубе голышом. Зарядку по утрам делают. Ноги врозь – ноги вместе, ноги врозь – ноги вместе. А у него своя гимнастика: упал – отжался...

Фурман представил, как с капитанского мостика собственной яхты с небрежным видом разглядывает голых девчонок, загорающих на верхней палубе. И даже мысленно поманил к себе тоненькую шатенку с очень выпуклой попкой. На длинных ногах, походкой от бедра, она приближается к нему, белозубо улыбается, рукой обвивает шею, обнаженной грудью прижимается к плечу.

– Упал – отжался. Упал – отжался. Упал – отжался...

От таких фантазий и дух захватывало, и в мозгах заклинивало.

– Эй, с тобой все в порядке? – удивленно посмотрел на него Косой.

– Нет. Со мной не все в порядке. Особняка у меня нет на водохранилище. И яхты нет. И девчонкам я не вправляю... А ты бы хотел на яхте? С ветерком. Одну телку за жопу мацаешь, другую – за сиську...

– Ну, если красивые телки...

– А нет никаких телок! Только Зойка да бухло! И никакого просвета, мля.

– Не, как собака не хочу, – мотнул головой Косой."

"– А как хочешь? – хмыкнул Горемыка.

– Никак не хочу.

– Рано или поздно придется сдохнуть, – покачал головой Фурман. – От жизни умирают. Не знаю, кто как, а я хочу помереть по-человечески.

– Я через соломинку не хочу, – пожал плечами Косой. – Но яхта с девочками...