Дважды коронован

– Спартак, вас Таежный к себе зовет, – закрыв дверь, шепнул конвойный.

– Ну, веди...

Он мог бы выбить себе отдельную камеру со всеми удобствами, но принципиально оставался в общей хате. А там с вором о делах насущных не поговоришь.

Это была не первая его встреча с законником. Таежный относился к нему хорошо, с уважением, хотя и не признавал за равного. И к деньгам он доступ имел, которые отправлял в изолятор Спартак. Пожертвования репчинских составляли львиную долю тюремного общака, и Таежный не рисковал распоряжаться этими деньгами в обход Спартака.

Тот, может, и не в законе, но спросить может очень жестко. И начальник тюрьмы хорошо это знал, и Таежный догадывался.

Спартак вошел в «Накичевань» и остановился, угрюмо глядя на Таежного. Только когда вор поднялся из-за стола, он двинулся к нему, протягивая руку.

Сева Таежный имел за плечами всего две ходки, но какие! Одна – одиннадцать лет, другая – тринадцать. И сроки мотал в колымских краях, в таежной глуши. Лес не валил, потому что всегда был в отрицалах, и не каторжный труд развалил его здоровье, а долгое пребывание в штрафных изоляторах.

Сорок четыре года ему, а выглядит как шестидесятилетний старик. Худой, изможденный, щеки впалые, землистый цвет лица. И только глаза живые, задорные. Взгляд энергичный, смелый, чувствуется в нем жажда жизни. Все тело Таежного было в наколках, но теплая кофта с высоким воротом оставляла открытыми только «перстни» на пальцах, в том числе и с короной. А на ключицах под кофтой – воровские звезды, на плечах – погоны. Когда Спартак в первый раз встретился с ним, был август, в камере стояла жуткая духота, и Сева сидел с голым торсом. Тогда-то Спартак и увидел все эти «знаки отличия».

– Присядь, – сказал Таежный и, дождавшись, когда Спартак займет указанное место, присел сам. – Я так понимаю, у тебя скоро суд?

– Прокурор уже стойку сделал, скоро начнется.

– И что?

– Без срока точно не останусь. Менты за своего рвут и мечут.

– На то они и менты.

– Ничего, прорвемся.

– Не надо никуда прорываться. Надо просто жить. Здесь ты правильно живешь и в зоне будешь жить. Понятия у тебя есть, законы ты знаешь... Вроде бы и не наш ты, Спартак, по жизни не бродил, дел не знаешь, но это не самое главное. Вот я знаю людей, у которых куча ходок, а толку от них никакого. Вроде бы свои в доску, а бакланы бакланами. Таким людей не доверишь. И зону они не удержат... А ты бы смог зону держать. На тюрьме себя поставил – и зону потянешь.