Дважды коронован

Сначала он просто рассказывал обо всем, что в деревне творится, а потом Фурман его в свою бригаду сосватал. Крепенький такой паренек, слегка туповатый, правда, но в команде и без него умников хватает в лице Мотка. Витек на шухере. Хоть и ночь на дворе, но мало ли...

Хороший дом Иван Павлович себе отгрохал, два этажа, девять комнат, обстановка что надо. Только непонятно, где деньги у него спрятаны. Может, в подвале, как было у Трюфеля...

Елена Николаевна с ужасом смотрела на своего убитого мужа. Ладонями сжала виски, глаза навыкате, рот открыт.

Фурман поднялся, оттянул маску, пальцами закрыл ноздри разбитого носа, чтобы кровь не хлестала, задрал подбородок.

– Деньги где? – спросил Моток.

– Нет денег, – мотнула головой женщина. – В банке все деньги.

– А банка где? – самодовольно спросил Косой. Похоже, он чувствовал себя героем.

– Да не банка, а банк. Что же вы наделали?! – опускаясь на колени, простонала она.

– Сейчас сама за ним отправишься, – пригрозил Моток.

– Стреляй, – низко опустила голову Елена Николаевна.

– Ты че, дура? Бабки где? – заорал на нее Моток.

Она молчала, но тишину вдруг нарушил Сыроед:

– Шухер! Там Фомич во двор выходил, а вы пальнули. Он услышал, к воротам пошел, а потом в дом побежал. У него телефон, сейчас ментам позвонит...

– Ну, это еще не шухер, – рассудил Моток.

Если Фомич позвонил ментам, наряд будет не раньше чем через двадцать минут. Пока соберутся, пока доедут.

– Шухер ты развел, – усмехнулся Фурман, снимая маску.

Сыроед, поняв, что нужно сделать, побледнел и затрясся, как холодец.

– Я... Я не могу...

– А я могу. Тебя завалить могу, – деловито сказал Косой. – Фурман скажет, и завалю...

– И скажу. Чтобы ты нас не засветил.

– На тебя все свалим, – добавил Моток.

– Давай думай быстрей! Уходить надо.

– Нет, не надо! – Трясущимися руками Сыроед взял пистолет и наставил его на женщину: – Ближе подойди... Нормально... Ну! – Он выстрелил почти в упор, и пуля попала в голову.

Женщина безжизненно завалилась на бок, а Фурман крикнул:

– Уходим! Быстрее!

Они выбежали на улицу через калитку, и тут же из соседнего двора показался Фомич с ружьем в руке. Фурман церемониться не стал, сразу выстрелил. Старик как ужаленный заскочил обратно во двор.